Тесный лифт замер, камеру освещали наши движения. Женя ощущала отвращение к соседскому прикосновению, когда мужчина незаметно постучался в ее юбку. Выскочив из захламленного лифта, она стремительно бросилась домой — прежде чем неуемный ухажер мог войти следом. Взбешенная и растерянная, она мчала к двери, зная лишь, что это место больше не принадлежало ей....
Все равно меня при таком энтузиазме не услышат, к тому же Вася дал мне тридцать минут, я успеваю.
На десятой минуте словесный поток иссяк. На меня смотрели с такой мольбой, что мне стало смешно.
— Это все? — я даже улыбнулась.
— Жень, ты…
— Если это все, то послушай меня еще раз. Между нами все кончено, окончательно и без поворотно. Это, во-первых.
— Во-первых? — Олег насторожился, наконец понимая, что расставание нехудшее, что ему сейчас светит.
— Да, во-первых, — кивнула я, для большей убедительности.
— А, во-вторых, тогда что?
— Во-вторых, ты уволен, — высказала я на одном дыхании и тишина.
"Я ждала и не перебивала, мало ли чему помешаю.
— А с какой это стати? — наконец пришел в себя Бродский и понеслось, сколько лестного я о себе услышала начиная с того, что я проститутка и прочее, и еще более нецензурное.
Вот так и узнаешь человека, а я-то хотела верить, что он просто оступился в субботу, но нет все не так просто. И о чем я думала, встречаясь с ним?
— Ты все сказал? — воспользовавшись заминкой, поинтересовалась я.
И новый поток ругательств. Я вздохнула и подошла к двери жестом, перебить это было невозможно, указала на дверь.
— Убирайся! Все не устраивает неделя, увольняйся прямо сегодня, более никто тебя здесь не держит… — сказала, уже раскрывая дверь пошире.
— Думаешь, так легко от меня избавишься? Да я сам сейчас к Брониславу пойду и тогда… — и осекся, увидев Бронислава.
— Бронислав… — я хотела, что-то сказать, но шеф все понял и сам.
— Женечка? Как успехи? Выполнили мое поручение? Да? прекрасно! Олег Ульянович не обессудьте, но вы у нас здесь больше не работаете.
— Да по какому праву? — хотел возразить Олег, и снова начал обвинительную речь в мою сторону, но замолчал, когда из-под стола Ольги появился Василий. Что он там делал, я узнаю позже, но эффект на Бродского был великолепен, он замолчал и отступил.
— Твою же дивизию! Крылов какого … ля… лешего, ты делаешь под столом, — явно обрадовался Бронислав, обращаясь к Василию.
— И тебе не хворать Сафонов, — усмехнулся нянь, обходя стол и протягивая руку шефу для пожатия. Потом что-то про встречу, документ ты и прочее.
Непросто знакомые, а друзья…
— Вы знакомы? — осмелилась спросить я.
