Тесный лифт замер, камеру освещали наши движения. Женя ощущала отвращение к соседскому прикосновению, когда мужчина незаметно постучался в ее юбку. Выскочив из захламленного лифта, она стремительно бросилась домой — прежде чем неуемный ухажер мог войти следом. Взбешенная и растерянная, она мчала к двери, зная лишь, что это место больше не принадлежало ей....
— Я это скажу только их родителям, они должны…
— Никто вам ничего не должен, — я вздохнул, радуясь, что все же такие личности, как эта в школах все же исключение, а не правило, — я муж их матери, а значит — это мои дети. Это вас устроит?
Я только подивился, как легко прозвучало «муж» и «мои дети».
Новый приступ волнения, кажется, Женю все же некоторые знали, и я теперь был еще большим объектов внимания. Я за этим, чуть было не пропустил недовольство, высказанное в адрес моих детей. Хотя и пропусти я их мало что бы поменялось, плохо себя ведут, ни с кем не общаются, а Таю и вовсе нельзя пускать к людям и переводить в пятый класс в их замечательной школе…
Как же скучно… Пять минут я честно слушал проникновенную речь, стараясь не зевать в открытую, но уже на десятой минуте, нагло зевнул и демонстративно сбросил книгу в рюкзак и посмотрел на мерзкую директрису.
— А полезное что-то скажите? — наконец перебил я распалившуюся бабу, что вдохновлено толкала уже речь о дисциплине и образцовой школе.
Было еще что-то про какие-то занятия летом, по то, что нельзя давать детям расслабляться и… просто о том, какая она замечательная…
Ненужное собрание, просто потеря времени все можно было написать и в ватсапе. Этот способ связи Женя ему с утра показала.
— Да я же вам говорю, — снова взревела женщина, я поморщился. Тратить время на нее более не хотелось. Свой долг, как няни и даже отца я выполнил, пришел и послушал. Нужное запомнил — остальное, остальное взял на вооружение, а теперь меня ждет моя банда. Я и так оставил их одних почти на час. Нет, я верил в их благоразумие, но, кроме веры, я и знал то, что без сюрпризов следующие дни не обойдется.
Во дворе школы, где он оставил своих подопечных было шумно. Не он один привел на собрание детей и оставил их играть на площадке, за кем-то приглядывали старшие, да пара бабушек. Толку не было не от кого.
