Он был пьян и набросился на меня, когда я была одна.
— Значит, необходимая оборона?
— Они тебя оправдают. Только из-за пистолета они злятся. Но они не могут сделать ничего другого, как заставить меня отсиживать остаток срока. — Когда Джо увидел, какие большие глаза сделались у Квини от испуга, он улыбнулся. — К рождению я бы, наверное, возвратился.
— Джо, они не должны наказывать тебя за мой пистолет!
— Если ты им это так мило скажешь, Квини, конечно, нет. — Он стал снова серьезным. — Но хорошо, что он мертв, хау.
— Это хорошо, что не тебе пришлось это сделать, Стоунхорн. Его друзья теперь будут нам мстить?
— Захотят, конечно, но трудно им это сделать. Я преуспел в необходимой обороне, и есть единственный еще живой тому свидетель.
Рассказали обо всем Окуте. Он выслушал их молча и в тот же день отправился, по-видимому, в далекую поездку, потому что предварительно как следует заправился.
Квини между тем легла в больницу. Джо после той ужасной ночи больше боялся за ребенка, чем сама Квини. Он уговорил ее, сам отвез в автомобиле, поручив заботам Марго Крези Игл под врачебным наблюдением Питера Эйви. Внешне невозмутимый, внутри как расплавленный камень, пылающий и неспокойный, он дождался, пока сам Эйви не заверил его, что, несмотря на кровотечение, непосредственной опасности нет, но что Квини необходима, по меньшей мере, неделя постельного режима.
— В дни посещений — пожалуйста.
Джо попрощался с Квини и покинул больницу удовлетворенным. Молодая женщина обрела покой. Но Джо еще не расстался со страхом, что Бут, может быть, убил его ребенка.
Для Квини было большое облегчение, что она оказалась в совершенно другом доме, дышала совершенно другим воздухом, общалась с совершенно другими людьми. У нее не было никаких иных обязанностей, кроме как следить за своим здоровьем, и в дезинфицированных кроватях и стенах не было никаких снов. Атмосфера была эйр-кондишен. Квини живо вспомнила художественную школу и как будто издалека замечание Стоунхорна о людях, которые в профильтрованном воздухе и регулируемой температуре живут не настоящей жизнью. Вместе с ней в палате находились две молодые женщины, которые уже перенесли некоторые небольшие осложнения, им скоро предстояли роды. Все трое наслаждались спокойствием и заботой, регулярным хорошим питанием. Они перекидывались незатейливыми шутками, делились переживаниями, посмеивались друг над другом, ни одна из них не чувствовала себя больной.
