В ночь самой дорогой любви ты окажешься в руках бесшабашного мажора Макса Черняховского, когда случайный клиент становится не просто мужчиной для свидания, но и крахом твоего мироощущения. Ты узнаешь, что не все проблемы решаются простым подчинением заказам, особенно когда они связаны с наглым сыном влиятельного магнита бизнеса....
— Еще раз ты тронешь её пальцем, и я сам лично переломаю тебе каждый из них."
"Выпустив полы куртки громилы, Андрей выпрямился, убрав оружие в карман. Генка подскочил на неверных ногах и быстрым шагом заковылял за угол дома. Кровь, хлеставшая из его носа, заливала серый, с пятнами луж асфальт, оставляя алые следы. Мы проводили его взглядом. Ну все, пора уходить. Я оглянулась и посмотрела на блондинку, не отрывавшую прозрачных глаз от Черного. Андрей убедился, что Генка скрылся за углом и обратил на нас внимание. Я порадовалась, что больше не должна ничего этой наглой воровской роже.
Но мне стало не по себе, когда проститутка приосанилась, словно солдат при виде офицера.
Таня, какого хрена? Пошли отсюда живо. — Хотелось заорать мне, но язык прилип к нёбу. Я стояла и наблюдала, как Черный вынимает из кармана документы и передает блондинке.
Таня, почти не дыша, сделала шаг к нему и взяла паспорта дрожащей рукой. Когда она обернулась, в её глазах стояли слезы.
Она скользнула по мне извиняющимся взглядом и бегом направилась к дверям подъезда.
— Пошли, подвезу тебя.
Ха! Три раза. Куда подвезешь? Прямиком в ад?
Я развернулась и зашагала по направлению к остановке, на ходу снимая кожанку и завязывая на талии, чтобы прикрыть дыру на джинсах. Меня порядком удивила легкость, с которой с моих губ сорвалась следующая фраза, прозвучавшая, как я поняла, от чистого сердца, как пожелания счастья и здоровья на юбилей.
— Иди нахуй, Черный.
Ответом мне был заливистый хохот.
38. Макс
— Ты, продажная тварь! Шлюха!
— А ты сам не лучше! Женился на мне, чтобы продвинуться по службе. И чего ты ожидал в ответ? Любви до гроба?
— Заткнись тварь!
За грохотом голоса послышался озлобленный женский смех. Истерический, с нотками безумия.
— Что, правда глаза режет?
Он снова не мог уснуть. Няня приготовила ему теплое молоко с медом, чтобы унять раздирающий горло кашель, но это не помогало. Таблетки понижали температуру, но ненадолго, глаза снова горели, значит, действие жаропонижающего закончилось.
— Убирайся из дома и прихвати это мелкое отродье! — звук шлепка, похожий на удар мяча о стену.
— Не смей так говорить о нашем сыне!
Он неуверенно поднялся с кровати и приблизился к двери, из-за которой доносились крики и ругань.
— Не нашем, а твоём. Твоём и этого мудака Дениса. Убью суку!
Ручка двери поддалась, и он увидел родителей. Мать, одетая в вечернее платье, стояла, сжав кулаки и грозно сверкая карими глазами.
