В глубокой ночи на Вараньковском кладбище начинается необычная похоронная церемония. Жизнь офицера ФСБ Героя России словно прервалась внезапно, и теперь здесь собрались лишь его ближайшие помощники и друзья, чтобы помянуть его в тишине ночи. Уныло-вздыхательные звуки траура усиливаются, когда они поднимают цинковый гроб с телохранителем, словно внушая им вечный сон....
Судя по разлетевшимся в стороны клочьям плоти, попал удачно. Проворно поднялся и продолжил бег… «Девяносто семь, девяносто шесть, девяносто пять…» «Надеюсь, Стриж вместе с раненым Воробьем успели убраться подальше. Шансы у них неплохие. Сейчас все внимание противника приковано ко мне»… «Сорок девять, сорок восемь, сорок семь…»"
"Вынырнувший словно из-под земли камуфляжный тип выстрелил мне в лицо из ПСС, но… мгновением раньше я споткнулся о торчащий из земли корень, упал ему под ноги и «на автомате» воткнул «псу» в промежность боевой нож.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
– Угомонись! – выдернув из раны нож, я полоснул по горлу низко согнувшегося, истошно орущего охранника… (Кровью облило, как из ведра! – Д.К.) Вывернулся из-под мертвого тела и вновь пустился бежать, правда, сбившись со счета. «Сколько там осталось?!.. Ага, все!!!» Налетевшая взрывная волна подняла меня в воздух и с размаху впечатала в толстую сосну. Остатками контуженного сознания я уловил чудовищный грохот позади.
– Господи! Помоги! – на последнем издыхании выдавил я. Сверху вдруг упала огромная сосновая ветвь и укрыла меня как одеялом, надежно спрятав от посторонних взоров. Тьма сгустилась до абсолютной черноты, и я полетел в гулкую пропасть без дна…
* * *Я стоял на горячей каменной площадке-возвышении, а прямо передо мной простирался ад. (Причудливого рельефа местность, освещаемая неравномерными багровыми всполохами.
– Ублюдок!.. Подлец!.. Чтоб ты сдох под пытками!.. Чтоб твои волосы вовнутрь проросли!!! – по-вороньи каркали они, перемежая вышеуказанные характеристики с отчаянными, болезненными стонами. На обугленных физиономиях сих респектабельных (при жизни) господ быстро сменялись разнообразные гримасы запредельного страдания.
