В глубокой ночи на Вараньковском кладбище начинается необычная похоронная церемония. Жизнь офицера ФСБ Героя России словно прервалась внезапно, и теперь здесь собрались лишь его ближайшие помощники и друзья, чтобы помянуть его в тишине ночи. Уныло-вздыхательные звуки траура усиливаются, когда они поднимают цинковый гроб с телохранителем, словно внушая им вечный сон....
– А вы, Феникс, пожалуйста, останьтесь!
– Есть! – по-уставному отчеканил бывший капитан милиции и спустя секунды скрылся из вида.
– Устал врать, – мельком глянув на заканчивающих обед «чубайсов» и на обдаваемых тугой струей воды пособников, вздохнул куратор.
– ??!
– Да мой недавний треп по поводу «плохого поведения» Фуфела! – пояснил он и с горечью добавил: – На самом деле фигурант раскололся до задницы в первые же часы нашего с ним общения. И продолжал активно колоться в течение всего следствия.
– Не понимаю вашего расстройства, – пожал плечами я. – Вы для пользы дела, чтобы сразу «поставить в стойло» новых фигурантов.
– Так-то оно так, но все равно противно… Ладно, Феникс, пойдемте в кабинет номер три. Нам предстоит долгая беседа. Боюсь, задержитесь допоздна, так что ужинать будете со мной.
– Через тюрьму пойдем? – уточнил я.
– Нет, есть путь короче. Милости прошу, – дядя Миша сделал приглашающий жест рукой и первым двинулся к узкому (почти незаметному со стороны) проходу в стене.
Пособников между тем выпустили из клетки и пинками погнали в камеры. Зрители в масках незаметно покинули трибуну. А крысы-мутанты, обглодав Фуфела до костей, грузно разлеглись рядом со скелетом…
* * *В кабинете куратор уселся на табурет, жестом указал на другой (видимо, для подследственных). И для начала предложил мне ознакомиться с показаниями «незабвенной памяти» Константина Валерьевича. Я с головой погрузился в чтение. А дядя Миша тем временем углубился в один из компьютеров…
Фуфел действительно раскололся до задницы, а может, и поглубже.
