Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Не исключаю, что им известно и о существовании нашей базы – разгромили бы раньше, но пока другим заняты. На юге у нас посты, если пойдут, то предупредят. Но как мы вырвемся с таким лазаретом, а бросать людей нельзя – русские своих не бросают! Нам бы накопить силёнок, обрести ещё пару сотен штыков, но где их взять? Местность незнакомая, парни сделали вылазку в северо-восточном направлении, вернулись ни с чем – все дороги контролируют немцы. А у нас обоз, который, повторяюсь, нельзя бросить и твоя же, кстати, девушка вместе с ними.
– Не спешите с последним боем, товарищ полковник. Разрешите? – Шубин потянул к себе карту. – В моём взводе вместе со мной осталось шестеро, обойдёмся без привлечения посторонних. Расскажите всё, что знаете о местности, о немецких постах и гарнизонах… И четыре часа на отдых, если не затруднит – мои люди просто валятся с ног.
Глава одиннадцатая
Группа Шубина вернулась на базу перед рассветом. Люди устали как собаки, волочили ноги: никаких построений, благодарностей, ценных указаний на день грядущий. Шубин обозрел их почерневшие лица, махнул рукой: «Валите спать!» и разведчики побрели в ближайший овраг, где под навесом тлел костёр. База спала, по периметру перекликались часовые."
"Полковник Моисеевский бодрствовал, уже проснулся, хотя вполне возможно, что и не ложился.
– Проходи, лейтенант, присаживайся. Чем порадуешь? Можешь оставить формальности, сейчас не до них.
– Я понял, Александр Гаврилович, – Глеб пристроился на пенёк, вытянул натруженные ноги.
– Волка ноги кормят, – пошутил полковник, внимательно разглядывая его лицо.
– Слишком затяжной переход, Александр Гаврилович, ноги гудят, а велосипеды сегодня не выдали.
