Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
– Деревня Краснуха тут, бывший колхоз «Красная заря». В ней мы и стоим… Я вас сразу узнал, только не был уверен.
– А чего тогда палил на поражение?..
– На всякий случай – мало ли что… – объяснил боец с обезоруживающей логикой. – Темнота однако, мало ли кого тут носит…
– А голова тебе на что?..
– А голова Петрухе для другого!.. – со смехом объяснил сослуживец. – Он ей ест, спит, орёт «Ура!», когда в атаку идёт…
– Ясно всё с вами… – вздохнул Шубин, принимая неуверенную вертикаль. – Поднимайтесь парни.
Глава четвертая
Едва заметной тропой в зарослях тальника, красноармеец вывел разведчиков к околице, уверил, что дальше они не заблудятся, штаб расположился в сельсовете и поспешил вернуться на пост. Деревня была сравнительно крупная, население по-видимому, отсутствовало – все кто был в своём уме поспешили эвакуироваться. По широкой улице сновали сумрачные тени, во дворе стонали раненые, бился в бреду боец, протяжно звал маму.
На мосту возились со взрывчаткой сапёры. В деревне разрушений не было – немцы ещё не подошли. У избушки сельсовета стояли полуторки с красными крестами, раненые стонали практически везде: окрестных домах, на другой стороне дороги, плакала девушка в грязном халате медсестры – тоже растеряла все силы. Во дворе курили красноармейцы, на встречу в направлении реки протащился взвод солдат, шли грустно, тяжело дышали, кто-то надрывно кашлял.
Тесную комнатушку озарял свет переноски, подключённой к автомобильному генератору. Над мятой картой склонился полковой комиссар Бубенцов Василий Игоревич – мужчина в принципе не вредный, с чувством юмора, не имеющий привычки перегибать палку, что в среде политработников было явлением нечастым.
– Ну наконец-то!.. Хоть одна приятная новость – вернулись наши глаза, уши, а также очень длинные руки.
