Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Мотоциклисты, загнанные в ловушку, подверглись уничтожающему огню: их косили с двух пулемётов «Дегтярёва», практически в упор. Окровавленные солдаты падали в грязь, мотоциклы по инерции двигались и сталкивались – это было форменное побоище. Загремел пулемёт, установленный в люльке, но пулемётчику не дали разгуляться – пуля пробила каску, хлынула кровь на лицо. Рваные очереди из немецких автоматов потонули в грохоте творений оружейника «Дегтярёва».
Несколько солдат обступили офицера в звании обер-лейтенанта, пытались занять круговую оборону, но падали в грязь один за другим.
– Помоги, зараза!.. – кряхтел Шперлинг. – Неужели не поможешь?
– Конечно поможем, Васечка, – хрюкал Кошкин.
– А ну оставить дурацкий смех! – резко оборвал Шубин. – Помогите этому страдальцу. Живо на рубеж!
Он выпрыгнул из ГАЗика, который в сложной ситуации вёл себя крайне недостойно. Не подвела вера советский автопром, обогнул цистерну. Побоище на пустыре уже завершилось: в луже и вокруг валялись, прошитые пулями тела в мышином обмундировании; часть мотоциклов пребывала в перевёрнутом виде, другие стояли на колёсах, но имели жалкий вид; пару машин, с простреленными бензобаками, охватило пламя – потрудился народ на славу, теперь ни один из этих мотоциклов нельзя использовать, хотя зачем их использовать?
С чердака заброшенные фермы спрыгнули красноармейцы Шуйский и Затулин, приняли от младшего сержанта Кочергина перегревшийся ДП, остальные выходили из кустов с довольными минами – не так уж часто на этой войне удается одержать верх.
– Потери есть? – крикнул Глеб.
– Никак нет, товарищ лейтенант! – отозвался сержант Уфимцев.
