Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Немцы уже бежали, от реки чадил вырвавшись вперед бронетранспортёр, несколько человек забрались в кузов и стреляли с брони. Глеб вкатился за угол, пробежал – открытое пространство перед глазами: какие-то постройки; силосная башня; за плетнем скирды неиспользованного сена.
В живых остались не семеро – больше: люди спасались бегством, озирались, пятился Уфимцев, яростно жестикулировал: «Товарищ лейтенант, давайте живее! Где вас носит?».
Это был рывок, без сомнения достойный олимпийской медали. От взвода осталось десять или одиннадцать человек – по-прежнему отсутствовала возможность всех пересчитать.
– Сержант, по плану… – выдохнул Глеб. – С тобой семеро. Поваляйте тут «Ваньку», остальные за мной, в деревню. Встречаемся на Восточной околице.
– Товарищ лейтенант, немцы могли одновременно с лобовым штурмом пуститься в обход, – возразил сообразительный сержант.
– Хорошо, сержант, согласен. Не сможем прорваться – собираемся в подвале сельсовета, каждый знает как можно незаметно туда пробраться.
Это решение было принято не спонтанно: сельсовет располагался в центре, там была плотная застройка, несколько мелких предприятий, местность обследовали ещё перед рассветом – лишь бы память не подвела. Так хотелось ещё хоть на час задержать оккупантов – пусть знают, что каждая деревня в России – очаг упорного сопротивления!"
"Несколько человек, во главе с Шубиным исчезли за углом амбара, остальные остались.
Когда БТР снёс какой-то утлый сарай и вырвался на простор, у западных ворот приплясывали семеро, изображая из себя дезориентированных и растерянных: они бранились; метались взад, вперёд.
