Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Луч света прыгал по земляному полу, с которого наспех смели все приметы жизнедеятельности, блуждал по сырым стенам…
– Говорил же, Дитрих, нет там никого. Пойдём, а то ужин пропустим.
К ночи активная деятельность стихла. Блуждали огоньки по восточному лесу, каски часовых плыли над гребнем оград, через дорогу обустроилась целая банда: жгли костёр, весело переговаривались, благо погода позволяла. Доносились отдельные реплики: мол, Красную Армию нам уже не догнать, быстро бегает, но ничего – под Москвой встретимся и объясним: кто в этом полушарии хозяин.
– Из подвала не выходить! – предупредил Шубин. – Все поняли? Не выходить – это от слова совсем! Пост снимается – он больше не нужен. Суньте тазик под пролом – кто пойдёт услышим. Часовой будет здесь, среди нас. Уфимцев, составь очередность!
Слушаюсь, товарищ лейтенант!
– А по нужде? – не понял Шуйский. – Прямо здесь?
– Выкручиваетесь, – пожал плечами Шубин. – Пролом под лестницей, в него и ходите, да глубже забираетесь – нечего тут всякое амбре разводить.
– По нужде это только сегодня, – вздохнул Герасимов. – Но может быть завтра, а потом вода и жрачка кончится и проблема сама разрешится.
– Да уж, перспектива… – тоскливо протянул Кошкин.
– Не волнуйтесь, завтра утром мы отсюда уйдем! – уверенно заявил Уфимцев. – Так и быть: перекантуемся ночку и в путь! Верно товарищ лейтенант?
– Верно! – согласился Глеб. – Не время «робинзонаду» устраивать. Какое сегодня число?.. – он наморщил лоб, как-то вылетело из головы.
– С утра седьмое октября было, – неуверенно сказал что Шперлинг.
– Разговорчики! – отрезал Шубин. – Всем спать! И не чихать мне тут, даже во сне. Всем понятно?
– Так точно, товарищ лейтенант! – откликнулся Кошкин. – Разрешите выполнять?
Разведчики со смешками укладывались вдоль стены, завернулись в мешковину, оружие брали с собой, обнимали как могли.
– Лучше бы я жену обнял, – бормотал Боровой. – Когда же эта клятая война закончится? Надоела – хуже горькой редьки.
– Я думал ты холостой! – удивился Шперлинг.
– Бракованный он, – фыркнул Уфимцев. – Разводиться на гражданке собирался, да так и не собрался.
– Серьёзно? – удивился Курганов. – Зачем тогда женился, если разводиться собираешься? Как-то не по нашему это.
– Ага, не по-комсомольски, – согласился Кошкин под сдавленный смех. – Признавайся, Семён: почему такой несознательный?
– Много вы понимаете, недоделанные… – бурчал Боровой.
