Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Нервно прижав ладонь к животу, Иззи усилием воли взяла себя в руки. Не было ни одного раза, чтобы они при встрече не вступили в противоборство. И нынешний случай, вряд ли станет исключением.
Он обошелся без предисловий.
— Мисс Темпл, я пришел, чтобы убедить вас расторгнуть помолвку.
Растерявшись, она смогла лишь выдохнуть:
— Почему?
— Похоже, я ошибся в вас, барышня, и сейчас пришел, чтобы спасти своего сына от еще большего позора в случае, если он свяжет свое имя с вашим. — С мрачной удовлетворенной улыбкой он ждал ее реакции.
Как жесток этот человек. Без сомнения, он ожидал слез и мольбы. Иззи с облегчением почувствовала, как под изумлением пробуждается благословенный гнев. Она лишь холодно улыбнулась ему и стала быстро соображать, наблюдая, как самодовольство сползает с его лица.
Он хочет того же, чего и она? Простое ли это упрямство с ее стороны — не желать доставить человеку, которого она презирает, удовольствие подчиниться его приказу?
Ей хочется быть свободной от своего обещания Джулиану.
И хотя какая-то тайная частичка ее души, призрачная надежда, умерла, когда она приняла такое решение, Иззи была непоколебима. Так будет лучше.
Однако это не значит, что она должна облегчить жизнь Ротему. Повернувшись, она неспешно прошла к дивану и села, грациозно расправив юбки, пока задумчиво изучала стоявшего перед ней мужчину.
"У него была запоминающаяся внешность — внешность подлинного английского аристократа. Не возникало никаких сомнений, от кого Джулиан унаследовал сильные, правильные черты и густую копну волос. С возрастом волосы Джулиана посеребрятся так же красиво, она уверена.
Но от кого сын унаследовал свою непринужденную улыбку, поддразнивающий юмор?
Холодная фигура, прямо стоявшая посреди комнаты, никогда не могла бы согнуться от смеха или небрежно прислониться к дверному косяку с искрящимися смешинками в глазах, ожидая от мира лишь того, чтобы он его забавлял.
Нет, отец и сын, может, и похожи, но она никогда не спутает одного с другим.
— И что вызвало такую резкую перемену, могу я узнать? — Иззи небрежно подняла взгляд на своего посетителя. Она была совершенно спокойна и безразлична, зная, что это взбесит лорда Ротема.
Она оказалась права. Лорд Ротем изменился в лице, побагровел. Казалось, он вот-вот взорвется.
