Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
И мне не требуется мужчина, чтобы обеспечивать меня, ибо у меня есть небольшой собственный доход, оставленный мне родителями. И как падшая женщина, я могу теперь жить одна. Должна признаться, не могу дождаться этого. Мои родственники экономны до крайности и… ну, в общем, нет нужды вдаваться в детали."
"Эппи живо представил себе ее жизнь здесь, с угрюмыми, требовательными Маршвеллами. Он оглядел гостиную.
По уровню все тут было почти так же превосходно, как и у него в доме. По вкусу, однако, настолько нарочито, что граничило с уродством.
Он подумал, что Маршвеллы принадлежат к тому типу людей, которые тратят деньги для показухи.
— У меня нет желания менять свою только что обретенную свободу на оковы брака, — сказала Иззи. — Вы станете прекрасным мужем для любой женщины, но мне муж не нужен.
Как же ее убедить? Он подумал, было, что надо похитить ее и увезти в Гретна-Грин. Двухдневная поездка в карете в хорошую погоду…
В голове его завертелись безумные планы, ни один из которых не был, осуществим практически. Он почувствовал, что цель, которую он преследовал последние двадцать лет, от него ускользает.
— Нет сомнения, что завтра к заходу солнца я буду лишен наследства.
Иззи ахнула:
— Нет! Ваш отец ведь не сделает этого, правда? Не сделает? О Боже! Сделает.
Эппингем не сводил с нее глаз. То, что он мог видеть, не вызывало особых возражений. По правде, говоря, у нее был довольно привлекательный вид сзади. Он почувствовал легкое желание узнать, что же скрывается под этим уродливым платьем.
— Полноте, милорд, мы должны подумать. Ох, пропади он пропадом! Я думала, что уже справилась с этой проблемой.
— Что вы имеете в виду, говоря, что справились с проблемой?
— Ну, признавшись в нашей любовной связи, конечно.
Он перестал слушать. Комната закружилась вокруг него, словно мир сместился со своей оси.
