Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Затем ее заразительный смех захватил его, и он тоже рассмеялся.
Что же такого в этой девушке?
— О Боже, прошу прощения. Я мысленно представила себе эту картину. Сo мной, знаете ли, такое бывает. Представляю себе выражение вашего лица, когда отец сказал вам, что вы должны жениться!"
"Сотрясаясь от смеха, она повалилась спиной на канапе.
— А он… он снова делал… по-рыбьи? Как он называл вас? Порочным растлителем… невинных?
Она широко улыбнулась ему, поразив прелестью своей улыбки. Маленькие ровные зубы блестели, а крошечный намек на ямочку появился на одной щеке, придавая ей особое очарование.
Потом ее слова дошли до него, и он изумленно на нее уставился:
— Как — по-рыбьи? Посерьезнев, Иззи выпрямилась.
— Прошу прощения, милорд. Я перешла грань, разумеется.
— Объяснитесь. — Он прищурился.
Ах, какая досада, надо же было ей ляпнуть такое. Отведя глаза, Иззи искала выход. Уродливая, чрезмерно украшенная гостиная просто смотрела на нее, не давая никаких подсказок для спасения. Теплые пальцы обхватили ее за подбородок, и она вынуждена была посмотреть в его прищуренные глаза.
— Как — по рыбьи?
Что ж, ничего не попишешь.
— Э-э… той ночью, ну, вы знаете, когда вас обнаружили в моей постели и все полагали, что вы.;. Ну, в общем, он ворвался и, как бы это сказать… разевал рот, ну, вы понимаете, как рыба. Открывал, закрывал. Открывал, закрывал. Открывал… — Она замолчала, уверенная, что тяжелая рука аристократа вот-вот обрушится на нее. Она смотрела на Блэкуорта, как кролик на удава — обреченно-завороженно.
Его пальцы крепче ухватили ее за подбородок, а губы сжались в тонкую побелевшую линию. Сухожилия у него на шее напряглись, и он задрожал от… ярости? Громкий взрыв смеха рассеял ее страхи. Он не просто смеялся, он хохотал. Почувствовав облегчение, Иззи решила, что ей нравится этот мужчина, очень нравится. Возможно, даже слишком.
Иззи обвела его взглядом. Высокий, широкоплечий, с непослушной черной копной волос и чувственным изгибом губ.
— Как рыба? — сквозь смех выдавил Блэкуорт. — О Боже! Чудесно.
Брат? Просто невероятно, что на свете может быть двое таких красивых мужчин. Но нет, он сказал «покойный». Значит, его брата уже нет в этом мире.
Иззи перестала улыбаться. Как печально. Она знакома с такой болью, опустошающим чувством потери.
— Мне очень жаль. Вы, должно быть, тоскуете по нему. — Иззи накрыла его ладонь своей.
Улыбка Блэкуорта погасла.
— Да, все еще тоскую.
