Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Он знает, как много значит для нее ее независимость, и, тем не менее, готов зайти настолько далеко и отбросить в сторону ее желания ради собственного обогащения? Что ж, этот номер у него не пройдет. Ей двадцать шесть лет, и она хозяйка своей судьбы. Чтобы остановить его, ей требуется всего лишь сказать «нет». Она встала, не обращая внимания на головокружение.
— Я никогда не думала, что ты опустишься настолько низко, Джулиан. Неужели твое наследство действительно стоит того, чтобы так унижать меня? — Она отвернулась от его прищуренного взгляда и взглянула на Селию.
— Иззи, дорогая, это… возможно?
— Если ты спрашиваешь, вышла ли я за границы приличий, то должна признать, что такое возможно.
Она бросила взгляд на священника, немного расслабившись, когда не увидела на его лице ничего, кроме мягкого понимания. Расправив плечи, снова повернулась к Джулиану.
— Полагаю, ты рассчитывал, что эта сцена смутит меня настолько, что заставит согласиться на брак, но вынуждена тебя разочаровать.
"Через три ступеньки она была обхвачена твердой рукой за талию и поставлена на пол. Джулиан припер ее в угол в конусообразной арке изгибающихся перил. Положив руки на перила по обе стороны от нее и таким образом, удерживая ее на месте, он холодно уставился в ее широко распахнутые глаза.
— Ты бы забрала моего ребенка, Иззи? Увезла и растила бы как бастарда где-нибудь далеко от меня? — Его лицо напряглось еще больше, когда она вздрогнула.
Иззи не сводила с него глаз. Она увидела лед в его взгляде и увидела боль. А еще полную убежденность. Да, он на самом деле верит, что она беременна.
Первые крупинки сомнения просочились сквозь ее гнев.
