Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Женщина и мужчина протягивают к ней руки, кричат, но их крики заглушает грохот бури. Мгновение тьмы, черной, как смерть, потом снова вспышка. Ее родители исчезли, лишь одинокая темная фигура стоит на фоне вздымающихся волн.
Он поворачивается, и она видит угрюмые черты в очередной вспышке молнии. Она кричит и протягивает к нему руки, в руках у нее какой-то маленький сверток. Ее малыш смотрит на нее глазами Джулиана. Она в отчаянии смотрит на поручни.
Там уже никого нет.
Охваченная отчаянием и страхом, она просыпается.
Его комната была пуста. Она должна найти его, убедиться, что он все еще здесь, что с ним все в порядке.
Иззи помчалась вниз на поиски мужа.
Когда Джулиан всерьез задавался целью напиться вдрызг, он не валял дурака. Приканчивая уже вторую бутылку, он растянулся в огромном кожаном кресле своего кабинета. Не отвлекаясь ни на что, кроме мерцания огня в камине, он был на пути к блаженному забвению, когда Иззи нашла его.
— Джулиан?
Это был легчайший шепот, всего лишь его имя на выдохе.
Когда Джулиан открыл глаза, у него перехватило дыхание от представшего перед ним видения. Это была Иззи, Иззи из его грез, из глубоких, эротических уголков его тайной фантазии. Она стояла почти совсем обнаженная перед огнем. Огонь освещал ее изящную фигурку сзади, резко очерчивая прелестные изгибы, просвечивающие сквозь полупрозрачную рубашку, которая едва прикрывала ее.
Волосы рассыпались по плечам. Казалось, она вот-вот убежит от него.
Что за глупые фантазии лезут ему в голову?"
"Она здесь не для того, чтобы сбежать от него. Она здесь, чтобы снова мучить его, как мучает всякий раз, когда он напивается, чтобы не думать о ней.
Он представлял, как она извивается под ним в пароксизме страсти, освещенная лунным светом. Он взывал к ней, отважно и яростно защищающей его. Сколько бы ни выпил, не мог убежать от нее.
— Снова пришла соблазнять меня, маленькое видение? Зачем ты мучаешь меня, когда знаешь, что я никогда тебя не полюблю? Любовь.
Подняв пустой бокал к глазам, он с отвращением фыркнул и швырнул его в огонь.
— Я хочу женщину, а не обман.
