Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Отец оставлял их тут на месяцы для «воспитания в традициях герцогов Дарингемов», традициях, которые, очевидно, требовали тяжелых побоев и визгливых оскорблений.
Оглядывая сейчас этот буколический пейзаж, Джулиан видел бурлящий мрак, который все еще живет под тонким слоем внешней идиллии. Старый герцог в резиденции, разумеется. Как было всегда. И хотя его грубые руки сморщились от старости, а яростный рев превратился в сиплое рычание, злоба его не ослабевала.
Несмотря на то, что в течение двадцати лет он был прикован вначале к креслу, а затем к постели, старик держал дела имения мертвой хваткой.
Не дай Бог иметь свое собственное мнение, особенно если оно противоречило герцогским планам. Старику потребовалась почти неделя, чтобы прийти в себя от предложения Джулиана заменить старые печные трубы или, по крайней мере, укрепить их. Они простоят еще сотню лет, и с какой стати он хлопочет о таких пустяках, когда надо делать настоящую работу?
На самом деле Джулиан был рад, что герцог загружает его сейчас делами.
Только находясь за переделами дома, ища отвлечения в утомительных жалобах арендаторов, он мог забыть о ее коже, о ее роскошных волосах.
Джулиан застонал.
"Повернув Тристана в сторону мельницы, Джулиан стиснул зубы и приготовился к очередной нудной обязанности. Судя по черным грозовым тучам, затягивавшим небо, надо успеть сделать как можно больше до того, как разразится гроза. А главное — прогнать из головы образ обнаженной Иззи, извивающейся на его постели.
Увидев Дарингем, Иззи теперь представляла себе то богатство и статус, которые унаследует Джулиан. Поместье оказалось больше, чем она могла себе вообразить. Но это его право, и она не винит Джулиана, что он делает все необходимое, дабы добиться желаемого.
И все же он всегда так восприимчив к отцовским желаниям, всегда пляшет на веревочках любви и долга; она видела это всякий раз, когда он получал письмо от отца.
