Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Там, сгрудившись в кучу, с непокорным Тристаном на страже, стояли несколько перепуганных кобыл.
С пронзительным ржанием одна лошадь бешеным галопом выскочила из конюшни. Белая шкура призрачно блестела на фоне задымленного дверного проема.
Он не верил своим глазам. Как? Кто? После первого наплыва радости его охватил неподдельный ужас. Иззи. Повернувшись, Джулиан лихорадочно оглядел кучки людей, но нигде не увидел стройной фигурки своей жены.
— Иззи! — Крик вырвался из его саднящего горла, и он побежал так быстро, как никогда еще не бегал.
Дым был густым, черным от горящей соломы, и Джулиан буквально полз по грязному полу. Под дымом все еще было немного относительно чистого воздуха, и он лишь надеялся, что Иззи знала об этом.
Пламя уже уничтожило дальний конец конюшни, где жили конюхи, и сейчас прорывалось через складское помещение над ним.
Но это ненадолго. Уже сейчас пучки горящей соломы падали вокруг него, и очень скоро небольшое пространство будет охвачено огнем. Где же она?
Солома была сбита в кучи, и дверь одного стойла оказалась наполовину сорванной с петель. Рука его скользнула по чему-то шелковистому, и он узнал халат Иззи. Двигаясь еще быстрее, он пополз вперед как безумный.
— Иззи! Иззи! — Дым душил его крики, когда он отчаянно передвигался от стойла к стойлу, вглядываясь в освещенную огнем темноту.
Глава 20
Иззи лежала у основания столба, одна маленькая ладошка приложена к лицу, будто она спала. О Боже! Нет, нет, нет…
Обхватив жену руками, Джулиан потянул ее к себе. Отведя назад волосы, увидел на лбу струйку крови. Отчаянно молясь, он прижал голову к ее груди, но не услышал ничего, кроме рева огня.
— Джулиан?
Сердце его остановилось, затем снова радостно забилось. Он не задерживался, не хотел, чтобы она узнала, в какой они опасности, поэтому прижимал ее лицо к своей шее и продолжал двигаться.
— Я здесь, любимая. Мы уже почти выбрались.
— Продай ее, Джулиан. Белую кобылу.
— Конечно. Мы непременно продадим ее.
— Если только ты не хочешь плодить глупость. У нее совсем нет мозгов.
