Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Находясь между двух огней, между Спирсом с его негодованием на ее руководство и кузиной с ее жестокой экономией, Иззи пыталась удержать челядь от раскола.
Сад — вот ее прибежище. Единственное место, свободное от родственников. Хильдегарда никогда не выходит из дома, за исключением тех случаев, когда нужно сесть в карету. Милли боится испачкать в земле туфельки и подол платья. И главное благо в том, что Шелдон начинает безостановочно чихать от тех цветов, которые Иззи выращивает всюду, где есть место.
Думая о Шеддоне, Иззи с веселым видом вошла в теплицу и срезала большую охапку цветов, чтобы расставить в доме.
Фальшиво напевая себе под нос, она как раз входила в кухню, когда Спирс нашел ее.
— Я возьму это, мисс. Там две портнихи, ждут вас в гостиной, мадам."
"— Спасибо, Спирс. Я бы хотела, чтобы большая часть цветов была расставлена в холле.
— Да, мисс, — усмехнулся дворецкий, с трудом скрывая пренебрежение. — Как скажете, мисс. — Он тоже не питал особой любви к Шелдону.
Оставив дворецкого заниматься своим делом, Иззи неохотно прошла в гостиную Хильдегарды.
Войдя в гостиную, Иззи была встречена Хильдегардой и двумя самыми модными женщинами, которых она когда-либо видела. Экспансивные, без умолку лопочущие по-французски, они порхали вокруг нее, стаскивая с Иззи чепец и платье. Та, что повыше, взяла ее одежду двумя пальцами и, отнеся в угол комнаты, бросила на пол.
И хотя Иззи была более чем согласна с ней по поводу платья, ей не нравились их высокомерные манеры. Хильдегарда часто заказывала платья Иззи вместе со своими и Милли, но никогда не давала себе труда позаботиться, чтобы они были подогнаны на Иззи. Джулиан, должно быть, уже оказывает воздействие на расходы Хильдегарды.
Портниха поменьше, чей ломаный английский был совершенно неразборчив, бросала Иззи какие-то загадочные приказания, снимая с нее мерки.
Они обошли вокруг нее, что-то горячо шепча друг другу. Должно быть, пришли к какому-то соглашению, ибо широко улыбнулись Иззи, затем выпорхнули из комнаты и из особняка.
— Что ж, это было забавно. Как вы выдерживаете такое каждый год? — колко поинтересовалась Иззи у Хильдегарды, сидевшей с плотно сжатыми губами.
