Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Затем, надев платье через голову, пошла к себе, чтобы привести в порядок волосы.
В своей комнате Иззи раздраженно ворчала, заново закручивая волосы в узел на макушке. Каждое утро приходилось тратить немало времени на то, чтобы укротить свои непослушные вьющиеся локоны, и ее выводило из себя, что приходится делать это снова. Радуясь, что ни одна прядка не выбивается из узла, Иззи взяла свой чепец, чтобы водрузить его на голову. Но, взглянув в зеркало, задумалась. Держа чепец в руке, она пыталась вспомнить, почему вообще начала носить его несколько лет назад.
Ее воспоминание зацепилось за язвительное замечание Хильдегарды по поводу того, что неприлично двадцатидвухлетней незамужней девице ходить с непокрытой головой.
И тут Иззи впервые задалась вопросом: не завидует ли Хильдегарда ее волосам?
Раньше Иззи не задумывалась о том, что никто из гостей на вечеринке не носил простых муслиновых чепцов — только служанки. Селия определенно была без чепца, а ей не меньше двадцати пяти.
Что ж, если это неприлично, так тому и быть. Иззи подошла к окну и выбросила чепец. Проследив, как бесформенная белая вещица спланировала на лужайку, она подбежала к комоду, достала все остальные чепцы и выбросила их один за другим вслед за первым из окна.
Радуясь, она сбежала с лестницы и с легким сердцем занялась хозяйственными делами — близилось время обеда.
Глава 4
Когда в следующую среду Джулиан снова заехал в Маршвелл-Мэнор, он увидел наемный экипаж, стоявший на кольцеобразной подъездной дорожке у передней двери. Наверху были привязаны ремнями два сундука из хорошего полированного дерева, обитые медью. Они сверкали в лучах полуденного солнца, однако карета была старой, а лошади — настоящие клячи.
Поблизости не оказалось лакея, чтобы забрать у него лошадь, поэтому он привязал Тристана к ближайшему дереву, надеясь, что жеребец не оставит кучек на лужайке, ибо он подозревал, что конюха в этом доме тоже нет.
Передние двери были открыты настежь. Поколебавшись, Джулиан еще раз оглядел безлюдный двор и решил войти.
Остановившись прямо за дверью, он с изумлением оглядел передний холл. В предыдущий свой визит он не обратил на него внимания, ему было не до того. Холл был величественен. Величественно чудовищен.
