Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Он будет обеспечивать необходимое, хотя и минимальное сопровождение для Хильдегарды и Милли, поскольку скорее всего проведет вечер за предоставленными в избытке игровыми столами.
Ну, тут уж ничего не поделаешь. Ничто, кроме грубой физической силы, не остановит Хильдегарду от решительных действий сегодня вечером. И все равно Иззи не собиралась терпеть их больше, чем необходимо.
— Тогда я позабочусь, чтобы Спирс заказал карету. Желательно большую, запряженную четверкой? — Иззи невинно улыбнулась при виде покрасневшего лица Хильдегарды.
— Но я надеялась провести чуть больше времени с его милостью. В конце концов, все мы скоро будем родственниками. — Улыбка Хильдегарды приняла похоронный налет. — И мне необходимо поблагодарить его за любезную помощь в наших последних домашних трудностях.
Набивается на бесплатную поездку на бал. Не говоря уже о пышности прибытия в карете с герцогским гербом.
— Ох, нет, Хильдегарда. Я не могу просить вас с Милли мять свои платья в тесной карете Джулиана. — По правде, говоря, она понятия не имела, вместит ли его карета их всех, но сомневалась, что он собирается возить ее кузин. Она бросила взгляд на Милли: — Ты предвкушаешь сегодняшний бал, Милли? Мне сказали, что там будет настоящая толкотня. — Она должна выяснить, что это означает. Звучит довольно устрашающе. Она чуть не пропустила ответ Милли, когда накопившийся в душе страх снова дал о себе знать.
— Полагаю, ты позволишь лорду Блэкуорту представить меня некоторым его друзьям? Как думаешь, лорд Стреттон там будет? — мечтательно спросила Милли."
"— Говорят, да, и я знаю, что Селия… леди Боттомли, тоже приедет.
— Фи, Иззи. Не знаю, как ты можешь ее выносить. Одно лишь нахождение с ней рядом затеняет любую. И она такая ужасно высокая и к тому же заносчивая. Сара Черримор сказала, что как-то сделала леди Боттомли комплимент по поводу ее платья, а та посмотрела сквозь нее и лишь буркнула «спасибо».
— Сара совсем ее не знает. Ей-богу, Милли, тебе не следует повторять сплетни.
— Гм… — Выражение лица Милли было таким хильдегардовским, что Иззи едва не прыснула со смеху и поспешила выйти из-за стола.
Сбежав через кухню, она вышла в сад, чтобы немного побыть одной и успокоиться. Шагая по тропинке, обсаженной пробуждающимися многолетниками, она с тоской думала о том, каким чудесным ребенком была Милли.
