Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Каждая удостоилась слова, галантного поцелуя ручки, теплой соблазнительной улыбки. Он такой красивый, такой обаятельный, все женщины от него без ума.
Одна леди исключительной красоты остановила его, положив ему на руку ладонь в перчатке. На взгляд Иззи, она стояла чересчур близко для строгих приличий, прежде чем уплыть прочь в объятиях кого-то другого.
Сказав что-то ему на ухо, еще одна женщина наблюдала с хищной улыбкой, как он, запрокинув голову, рассмеялся.
Одна рука соблазнительным ласкающим движением прошлась по шее вниз к более чем пышной груди, третья леди быстро шепнула ему что-то на ухо и двинулась дальше, на ходу по-собственнически проведя ладонью по его плечу.
— О, не беспокойтесь из-за них, моя дорогая. — Графиня Гринли бросила проницательный взгляд на удалявшуюся красавицу. — Они много лет пытались подцепить Джулиана. А он лишь улыбался и ускользал. Вы единственная женщина, завладевшая его вниманием больше чем на мгновение.
Едва ли Иззи могла сказать матери лорда Стреттона, что их с Джулианом помолвка — обман, поэтому она закусила губу и отвела глаза от Джулиана, который теперь был занят блестящей Селией.
И все же отравляющее воспоминание об их злополучной связи прокралось сквозь ее решимость. Они едва не стали любовниками. А может, и стали, прозвучал противный предательский голос у нее в голове. Сама Иззи для Джулиана не что иное, как просто друг. Поддержка в пору нужды, без каких бы то ни было притязаний на его будущее.
Так почему бы Джулиану и не прижаться пылким поцелуем к запястью Селии, как он делает это сейчас? Его жизнь, не считая их дружбы, ее не касается, и она желает им счастья.
Правда желает.
— Эппингем.
Джулиан оцепенел. Хотя не было произнесено ничего, кроме его имени, он слышал в голосе неодобрение. Джулиан обернулся.
— Отец.
— Полагаю, ты можешь хоть как-то оправдать свое пренебрежение моими желаниями.
— Извини, какие именно желания ты имеешь в виду? У тебя, их так много.
Маркиз прищурился. Джулиану был хорошо знаком этот взгляд. Он сплошь и рядом зарабатывал его на протяжении своей жизни. Джулиан непочтительно гадал, не пора ли отцу подумать об очках, если он так плохо видит.
Джулиан представил себе, как скажет это Иззи, и ее заразительный смех, который за этим последует.
