Автор
В зимних сумерках 1831 года Англии, Иззи не может проснуться ни на минуту больше. Ее сон — затаенная страсть к теплу и огню, словно ледок в море тревоги. На этом сне жара распространяется от колена до бедра, словно кровь, проникает глубже обычного доверия. Этот мрак — не просто проблеск воспоминаний, а огненный пут, ведущий к самому себе....
Его бокал со звоном стукнулся о стол. Потрясенный собственническим чувством в отношении Иззи, он нервно взъерошил волосы. Конечно, она будет его женой. Конечно, мужчина должен охранять и защищать то, что принадлежит ему. Он игнорировал противный внутренний голос, который уведомил его, что его реакция гораздо сильнее, чем если бы кто-то покушался на его собственность.
Но самым ужасным было то, что, насколько ему известно, единственный холостой мужчина, с которым Иззи общается — единственный, к которому она проявляет хоть какой-то интерес, — Эрик.
Только Эрик привлекает ее внимание на более длительное время. Они втроем проводят много времени вместе, и Иззи, похоже, питает к Эрику нежные чувства. Они наслаждаются юмором друг друга, и Джулиан, искренне рад, что два дорогих ему человека стали близкими друзьями.
Неужели он всегда был так ревнив?
Джулиан снова взял бокал и стал разглядывать цветную жидкость в свете камина. Волосы Иззи были такого же цвета в тот вечер, когда он ее поцеловал, — почти черные в полумраке, с живыми янтарными бликами там, где улавливали свет.
Он не должен возражать против того, чтобы между Иззи и Эриком возникла привязанность. Возможно, ему следует бросить вызов отцу и разорвать помолвку, если это случится. Он должен радоваться, если его друзья найдут счастье вместе.
Поэтому он так удивился, когда ножка бокала с бренди треснула в его стиснутом кулаке.
Несколько мгновений он сидел, ошеломленно уставившись на бокал. Затем подошел к камину и швырнул осколки в шипящее пламя. Крикнув, чтобы принесли тряпку вытереть разлившийся бренди, Джулиан сорвал с себя испачканный жилет и расстегивал рубашку, когда на пороге появился Грили, его дворецкий.
— Милорд, парень, которого вы отправили в Маршвелл-Мэнор, желает с вами поговорить.
— Тимоти? Пришли его сюда.
— Сюда? Он же конюх, милорд.
— Грили, я знаю, кто он. Если тебе невыносима мысль о его сапогах на ковре, заставь его снять их, но пришли его сюда немедленно!
Грили чопорно кивнул. Минуту спустя Тимоти, широко раскрыв глаза, с кепкой в руке, стоял посреди комнаты.
— Милорд, это мисс. С ней что-то происходит. Мы не можем от нее ничего добиться. Вам лучше поехать прямо сейчас.
Страх пронзил грудь Джулиана.
