Ночной звонок оживляет тихую пятницу улицами Москвы. Встречные пары обсуждают, куда поехать в компании друзей, а тишина подслушивается лишь эхом за окнами. Сотрудники института, словно живой резонатор, передают радость и нетерпение за пределы стен, заставляя городские улочки светиться новыми огнями в ночной тишине....
Один парень вскочил, другой поднялся с нарочитой медлительностью и усмешкой. Рябиков внимательнее всмотрелся в них и во всю компанию — и узнал ребят, с которыми столкнулся на оковецком базаре в первое же свое утро. — …Куда ее уложить? Помогите!
Парень с длинными волосами, похожий на Махно, подхватил мать и потащил в соседнюю крохотную комнату. Положил ее на кровать.
— Вы что же, часто так время проводите? — спросил Рябиков.
— А когда есть гро́ши — каждый день, — откликнулся вызывающе один из компании.
— И нигде не работаете?
— Почему? Работаем! Вон Валерка, — кивок в сторону длинноволосого, — на стеклозаводе, а Костя, — кивок в сторону Хлынова-младшего, — киномехаником в клубе.
Рябиков промолчал, а Потехин вдруг сказал горячо, задыхаясь, вскипели в нем слова:
— Да разве можно так! — он потряс головой с болью и отвращением. — Вы подойдите к зеркалу да посмотрите на себя. Неужели и после этого пить будете?! Опухли глаза, морды зеленые, зубы, как у волков, скалятся — так и кажется, что броситесь сейчас кусаться… Черт вас возьми, вы хоть немножко думаете о себе? О своей будущей жизни?.
С минуту застолица растерянно молчала, а потом сразу двое сказали в голос:
— А вы кто такие?
— …На наш век баб и девок хватит!
Рябиков видел, что сейчас говорить с ними бесполезно.
— Пошли, — кивнул Потехину.
Они вышли — и услыхали за собой шаги. Их догоняли двое — сыновья Хлыновой.
— Мне в кинотеатр надо… — угрюмо сказал младший — черноволосый, скуластый, в желтой рубахе с засученными рукавами, расстегнутой до пупа.
— И я пойду, — проговорил старший."
"— А как же те? — Потехин показал на дверь.
— Пусть сидят, — пожал плечами Хлынов-младший. Он напряг шею, резко, пронзительно свистнул — и бегом направился к улице.
Старший переминался с ноги на ногу.
— Может, посидим, потолкуем? — предложил Рябиков.
Парень кивнул. Сели за столик, врытый в землю.
— Тебя Валерий звать? Валерий, как же получается… ты постарше.
Парень поник головой. Помолчал.
— Почти с детства мы так, — наконец сказал он. — Батька пил. Мать. Они ведь сидели оба. Батька и сейчас там.
Рябиков и Потехин переглянулись.
— У него что же… срок большой? — спросил Рябиков.
— Да один срок он уже отсидел. Ничего. И пил мало. А потом поехал в Калинин… и там попал.
— Натворил что?
— Ехал в трамвае с папироской в зубах. Ну, кондукторша прицепилась. А он у нас заводной.
