Ночной звонок оживляет тихую пятницу улицами Москвы. Встречные пары обсуждают, куда поехать в компании друзей, а тишина подслушивается лишь эхом за окнами. Сотрудники института, словно живой резонатор, передают радость и нетерпение за пределы стен, заставляя городские улочки светиться новыми огнями в ночной тишине....
Она кричит — а он курит. Потом и сам заорал, да еще хуже — взял да окурок ей в сумку с деньгами… Моча в голову ударила. А тут милиция, сняли его — три года получил… Мать еще сильней запила.
Глаза у парня были осмысленно трезвые.
— А ты что, не пил с ними сегодня? — неожиданно для себя спросил Рябиков.
— Не хотелось что-то, — парень покраснел.
Он проводил их до калитки и расстался не сразу, как будто порываясь сказать что-то еще или просто немного пройти рядом.
Когда отошли от забора подальше, Рябиков сказал:
— А парень-то, кажется, хороший, — и рассказал о случае на базаре.
— Нужно бы с ним еще поговорить, — Потехин оглянулся, быстро прихватил двумя пальцами свою бородку.
3
Поля Овчинникова, перебирая концы малинового с белым платочка, сидела перед Рябиковым. Он смотрел на нее — и видел, как подрагивают руки, подрагивают ресницы, а тело сковано болью или страхом — не за себя.
— Нет… не верю я никому, что мог он Павла утопить… Жутко и слышать мне.
— Как вы думаете — могла Надеждина сама видеть, как Анатолий топил брата?
— Не верю я! Не может этого быть, выдумала она.
Рябиков смотрел на Овчинникову задумавшись, как бы и не слыша ее слов. Потехин, писавший протокол, с нетерпением ждал, что Александр Степанович задаст какой-то необыкновенно важный и в то же время простой вопрос, который все сразу поставит на место. Но Рябиков лишь сказал ему:
— Дмитрий Иванович, пригласите, пожалуйста, Надеждину. А вы свободны.
Когда Надеждина села перед ним, Рябиков, лишь увидев ее бледное и решительное лицо, сразу понял, что она собирается сказать нечто важное.
Выпрямив тело, сведя брови к переносице, Надеждина сказала, еле приметно задыхаясь:
— …Собиралась я на суде открыться — да духу не хватило ждать. Все думала: пусть Анатолий знает, что топил он Павла или нет — а все равно душегубец, все равно он виноват, что нету Павла, так пусть и ответ держит! Не видела я ничего, и на берегу в ту минуту не была — после подошла.
