Ночной звонок оживляет тихую пятницу улицами Москвы. Встречные пары обсуждают, куда поехать в компании друзей, а тишина подслушивается лишь эхом за окнами. Сотрудники института, словно живой резонатор, передают радость и нетерпение за пределы стен, заставляя городские улочки светиться новыми огнями в ночной тишине....
А то машина милицейская — нечего внимание привлекать!
Попросив товарищей подождать, Влад отправился в мастерскую, сказал дежурившим там милиционерам, что их скоро сменят, поинтересовался, не было ли ночью гостей. Гостей не было.
Перед тем, как ступить на тропинку следов, Гурский сказал:
— Я пройду первым. Буду вперед смотреть. Ты, Мирон, осматривай правую сторону тропинки, а Саша — левую.
— А может, мы с Мироном пойдем по обе стороны? — предложил Орлов, — больше шансов что-нибудь обнаружить…
— Нет, Саша, нельзя.
— Верно! — согласился Саша.
Уже через пяток шагов Гурский остановил группу:
— Смотрите-ка! Здесь они ноги вытирали в бурьяне!..
Он достал из чемоданчика свои мешочки, положил в них комки земли и маленькие шарики репейника, счищенные, очевидно, с брюк. Потом пошел дальше. Мирон и Саша двинулись за ним.
Больше ничего интересного они не увидели, пока не подошли к ручью. Здесь на тропинке Гурский увидел перед собой два следа рубчатых подошв, глубоко вдавившихся во влажную землю.
— Ого! Вот это прыжок! — восхищенно воскликнул Гурский, показывая след носка такой же подошвы на противоположном берегу. — Вон где он оттолкнулся! Не меньше пяти метров будет! И почти без разбега!.. А где же второй перепрыгнул? Нигде не видно. И вброд ручей не переходил — следы босых ног были бы… Не мог ведь этот длинноногий перепрыгнуть, держа в руках сообщника!.. Значит, перешел по доске… Но где она?.
— Есть!
— Что — есть? — подался вперед Влад.
— Отпечатки!.. Отпечатки пальцев есть на доске! Ее брали без перчаток!
Это была очень старая доска, давно обструганная с обеих сторон и уже потемневшая от времени.
