Сборник острых криминальных повестей о советских разведчиках, охотниках за дезертирами и преступниками времён Великой Отечественной войны. Автор показывает героические будни тех, кто боролся с врагами государства и защищал социалистическую собственность. Напряжённые сюжеты раскрывают...
— Нигде не встречал такую?
— Можбыть, можбыть… — бормотал Павел, разглядывая фотографию, и вдруг стукнул по ней ладонью: — конечно, встречал! Не далее как вчера, когда в институт шел. Удивился еще — стоит на солнце и в тень не идет! Правда, очки на ней были зеленые. Оправа на пол-лица. Но волосы — вот же они! Волосы роскошные. Она долго стояла на остановке. Через час я на крышу вылез снимать, а она все стояла на солнцепеке. Потом вдруг губы начала красить. Потом в телефонную будку зашла. Это она на моем снимке!
— Ну, Павел, удружил ты мне своей памятью! Все это я потом запротоколирую, а ты подпишешь… А у тебя как дела? Собрал материал для репортажа?
— Собрал. Отличный материал. Сейчас покажу! — Павел нагнулся, открыл свою сумку и принялся извлекать из нее и класть на стол огромные бугристые помидоры, яблоки «джонатан», каравай белейшего пышного хлеба и плоскую пятилитровую канистру. — Вот это, — он отвинтил крышку канистры, — мы сейчас выпьем за успех твоего дела!
— Павел! — с укором сказал Влад. — Здесь тебе не распивочная!
— А ты попробуй! — Павел наполнил стакан, также извлеченный из сумки, и с видимым удовольствием выпил. Снова налил стакан, протянул капитану: — Отведай-ка, отведай! — приободрил он Мирона, видя, что тот колеблется.
Влад поднес стакан к губам, отхлебнул и удивился:
— Так это ж муст!
— А ты надеялся, что я тебя спаивать буду?
Вдруг открылась дверь, и вошел Чекир:
— Так вот вы чем тут занимаетесь!
— Моя вина, Фомич! — поспешил объяснить Мику. — Совращаю капитана мустом. Такого весь ваш угрозыск не разыщет! Тебя совратить?
— Ну если муст — совращай! — Чекир взял из рук Павла долитый до верха стакан.
Все трое быстренько расправились с хлебом, помидорами и завершили трапезу яблоками.
Павел закрыл канистру, сунул в сумку:
— Отпустил бы ты, Фомич, капитана домой. Он двое суток не спал.
— В самом деле, иди отоспись. Завтра у тебя трудный день.
— Не могу, Георгий Фомич. Волков обещал разыскать в архивах материалы по Нонке-хипеснице. Ознакомлюсь, потом пойду.
— Резонно! Ну а я пошел отсыпаться. Завтра к восьми буду у себя. Рыбалка на завтра отменяется… Да, учти, что мы все-таки решили послать опергруппу поближе к дому Серегина. Машины будут в укрытии за переездом. В случае чего Орлов по рации вызовет…
— Учту, спасибо, — поблагодарил капитан.
Чекир распрощался и ушел. Влад проводил Павла до троллейбусной остановки.
— Да, Мирон, ты во сколько завтра освободишься? — спросил Мику, пожимая руку капитана.
— Трудно сказать, Павел.
