Автор
Вдохновленные посланиями в сердце автора, Ночные Шорохи проникают глубоко и заставляют задуматься о силе веры и стремлении к победе, даже в самых мелких достижениях. Атмосфера наполнена теплом родного дома и заботливостью близких, приглушенные звуки ночи дополняют душевный рассказ, привнося в мир читателя тихий уют и внутреннее спокойствие....
На репортерской улице явно был праздник: они уже не знали, под каким соусом преподнести очередное измышление о незаконной деятельности Мейтленда. Один репортаж сменялся другим. Слоан даже удалось увидеть на какой-то пленке лицо Ричардсона. Ною еще не предъявляли обвинения, а его недвусмысленно называли преступником, торговцем оружием и едва ли не мафиози.
Войдя в комнату, Пол увидел, что Слоан стоит в изножье кровати, по-прежнему не отрывая глаз от светящегося экрана.
— Представляю, что ты чувствуешь, — мягко начал он.
Девушка бессильно опустила руки, обернулась к нему, и Пол невольно отступил.
— Нашли что-нибудь? — выдохнула она.
— Пока нет, — признался Пол. — Но послушай, я понимаю, что ты готова меня разорвать. Если считаешь, что от этого тебе станет лучше, валяй.
— Лучше мне станет не от этого, но все же получи!
Твердый крепкий кулачок врезался в его челюсть с такой силой, что Пол отлетел к стене и едва успел схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.
Слоан угрожающе надвигалась на него, и Пол, разрываясь между болью, восхищением и досадой, поднял руки и зловеще предупредил:
— Довольно! Прекрати, говорю! Один раз, так и быть, спущу, но попробуй еще проделать такое — задам тебе взбучку!
Из Слоан будто пар выпустили. Она обмякла и увяла у него на глазах и, скорчившись на постели, обхватила себя руками и принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону.
Эти беззвучные мучительные рыдания подействовали на Пола хуже любых побоев. Что же он наделал!
— Слушай, я обязательно попробую все уладить. Слоан на мгновение замерла и подняла голову. Мокрые от слез глаза смотрели куда-то сквозь Пола.
— Уладить? — всхлипнула она. — С кем? С Ноем? До того как он узнал правду, был готов на все, чтобы защитить меня от местной полиции, а потом… потом просто возненавидел.
— Пойми, я ничего не мог поделать. Это от меня не зависело.
— А что ты можешь теперь? — свирепо набросилась на него Слоан. — Заставить Парис забыть, что я запятнала честное имя семьи и в глазах всего мира выгляжу преступницей? Что меня вывели из дома в наручниках под вопли репортеров? Она билась в истерике, когда меня забирали.
