В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Добрая. Настоящая.
А он, сукин сын, постоянно ей устраивает эмоциональные качели.
— То, что перестало болеть — отлично. Наверное, от радости.
Поля энергично кивнула, отчего одна прядь упала на лоб.
— Да. Я до сих пор в каком-то странном состоянии. Не могу никак принять факт беременности.
У Алексея засосало в области груди, и перед глазами появилась знакомая кровавая пелена.
— Поля, я, надеюсь, вопрос сохранения ребенка не стоит? Ты будешь рожать.
Он не хотел давить. Не хотел снова взрываться и рычать на девочку.
— Я так давно мечтала о малыше, — кажется, Поля даже не заметила его крайне напряженного состояния, она в данный момент находилась на только ей одной понятной волне. — Я тебе говорила. Так мечтала… так хотела… И оказалась не готовой. Господи, Леша, это же… это же… так здорово! Так…
Она не договорила, слезы потекли по раскрасневшимся щекам.
И впервые за время их общения, у Шалова не возникло желание смахнуть их.
— Моя бывшая жена сделала два аборта. Причем, ни разу не удосужилась мне сообщить, что беременна. Хитрила, изворачивалась, ждала, когда я уеду в командировку. Потом шла и убивала наших детей. Об абортах я узнал во время бракоразводного процесса, она мне об этом прокричала в суде. Думал, убью. Прямо там, — слова срывались с губ помимо сознания.
"— Как два аборта? — совсем тихо прошептала Полина, внезапно перестав плакать. Точно некий невидимый волшебник переключил кнопку. Теперь её расширившиеся глаза смотрели на него, не моргая.
— А вот так. Две загубленные жизни. Полина, я тебе про это говорю, чтобы ты поняла… Я противник абортов. Причем, охренеть, какой. Аборт в моем понимании допустим лишь в одном случае — по медицинским показаниям. Всё. И когда я тебе предлагал не пить контрацептивы, я был абсолютно серьезен.
— Лёша, да я про аборт и не заикалась…
— Вот и не заикайся! И, эй! А ну, не обижаться. Я сказал это для того, чтобы высказать свою позицию.
