В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Он потянулся к резинке на пижамных штанах девушки, чтобы сорвать их к чертям собачьим.
И в этот момент раздался звонок в дверь.
Требовательный.
Шалый и Полина замерли одновременно. Одновременно они и перестали дышать.
Потому что оба поняли, кто мог прийти к Полине в семь часов утра.
Алексей подобрался быстро. Посмотрел на мгновенно побледневшее лицо Поли, заглянул в глаза, желание в которых уже уступило место страху, и, выругавшись, сказал:
— Я сам открою.
Глава 5
АЛЕКСЕЙ
Со стояком идти открывать дверь не особо приятно.
Скрепя зубами и испытывая злость, разочарование, переходящее в ярость, что обломали, прервали, он вскочил с дивана и, не смотря более на Полю, двинулся к двери.
Он сам себе в те мгновения напоминал хищника. На чью территорию забрел чужак, посягая на его самку. На его добычу. Которую он не собирался ни делить, ни тем более отдавать.
Каждое его движение было пропитано агрессией. Скрытой, опасной.
Дайте ему повод… дайте…
Алексей даже не стал смотреть в глазок. Повернул замок и распахнул дверь.
Так и есть.
На лестничной площадке стоял Баранов.
Парень стоял, уперевшись одной рукой в дверной косяк и глядя на коврик. Одежда на нем была вчерашней — черные джинсы, белая футболка, поверху накинута ветровка. Где-то шлялся всю ночь, а с утра пораньше к Поле?
Шалый, как представил, что тот заперся бы к ней — такой беззащитной, ещё сонной — со своими предъявами, злость увеличилась в сто крат.
Баранов медленно поднял лицо. И оно на глазах стало меняться. Если до этого он стоял расслабленный, даже уставший, то сейчас насторожился, губы поджал, глаза прищурил. И в глазах заполыхало знакомое каждому мужчине пламя ненависти при виде соперника.
— Ты, мля, кто такой?..
Вырвалось у Баранова.
Шалый, полностью загородив собой проем, чтобы ненароком Поля не выскочила в коридор, и они не увидели друг друга, негромко прорычал в ответ:
— Кто надо.
Он обозначал позицию — давал понять, что в курсе. Что знает.
Баранов оскалился. На его висках запульсировали вены, желваки на скулах заходили. Парень подобрался, часто задышал.
— Что забыл — моё дело. А ты…
Его потемневший взгляд прошелся по обнаженному телу Шалого. И задержался на боксерах.
Всё верно, мальчик, всё верно…
Парень побледнел, даже пошатнулся.
— Млять, что, с неё снял…
Он не спрашивал — он утверждал.
