В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Пока Полина избавлялась от остатков одежды, Алексей, приглушенно матерясь, раскладывал диван.
И сразу же повалил Полину на него.
Целуя. Лаская. Покусывая. Его руки и губы были везде. Только что сжимали, играли с соском, и уже проследовали дальше, к бедрам. Полина задыхалась, жадно ловя воздух.
— Я тоже хочу, — не стерпев очередной сладостной муки, выдавила из себя девушка и собравшись с силами, уперлась руками в мужскую грудь, пытаясь опрокинуть Шалова на спину. Но легче было сдвинуть каменную скалу, чем эту груду мышц.
Её последняя фраза вызвала улыбку на мужском лице, и Шалов послушно растянулся на диване. Его грудь ритмично вздыхала и опускалась. А член… Красиво стоял и ждал. Её.
Полина, прокладывая влажную дорожку из быстрых поцелуев, начавшихся в области грудной клетки устремилась вниз. Да, она тоже хотела его попробовать. Узнать его вкус. Почувствовать его у себя во рту.
Она обхватила член одной рукой, вторую опустила к яичкам и лизнула розовую головку. И сразу же услышала грубый мужской стон, вырвавшийся из плотно сжатых губ.
Легкий шлепок по ягодицам заставил отвлечься.
— Давай себя сюда, — рыкнул Леша, сверкая глазами и ещё делая несколько хлопков по ягодицам.
Его язык снова был в ней.
Перед глазами замелькали мушки, и Поля снова опустилась губами на член Лёши. Сосредоточиться не получалось, отвлекали манипуляции Лешиных губ и языка. Внизу уже было не тепло, там во всю бушевал огонь.
Не в силах более терпеть, Полина кое-как вырвалась из цепких рук Алексея, сползла вниз и продолжая удерживать его член рукой, направила в себя.
Они застонали одновременно. У неё вышел протяжный грудной стон, у него больше похожий на рык дикого зверя.
Алексей мгновенно перехватил инициативу. Приподнялся, сел и сжал руками её бедра, полностью контролируя её движения. Он насаживал её на себя, покусывая лопатки, целуя шею и что-то шепча на ушко. Полина ничего не понимала. Она горела. Движения Шалова были порывистыми, жесткими, как и он сам.
