В дверях стучали тихие каблуками, а за ними наступил безмолвный мир. Сережа властно поднял девушку на руки, его мужская сила словно вопреки собственной физике. Она закрыла глаза от ужаса и изнеможения, губы пересохли, но голос остался чужим, заперт в горле.
Эта картина подливала ещё больше масла в топку её вожделения, сворачивала узлом внутренности, и вызывала неконтролируемые страсти. Она, не сдержавшись, запустила пальцы в его волосы и прижала мужскую голову ещё сильнее, едва ли не вдавливая в себя."
"Чтобы сразу услышать довольный рык, так же потонувший в разгоряченной плоти.
Когда Шалов порывисто поднялся, Полина уже вся покрылась испариной. Она была на грани, ей не хватило совсем чуть-чуть, чтобы испытать оргазм. И то, что Алексей перестал её ласкать для неё оказалось крахом.
Он отстранился, сделав шаг назад.
— Если хочешь, чтобы я тебя трахнул не только языком — марш на диван.
И задался ему этот диван!
Полина ничего не успела сказать. Она и шагнуть в сторону не успела.
Потому что Шалов снова приблизился к ней с каким-то диким выражением на лице, и быстро развернул к себе спиной, прижимаясь всем телом и вдавливая её в стену.
— Девочка Полина, ты хотя бы понимаешь, что делаешь со мной? Я от твоего вида…запаха…вкуса дурею. Я сейчас уже нахожусь на грани от того, чтобы раздвинуть твои очаровательные ножки и оттрахать тебя прямо в прихожей! — его горячее дыхание прошлось по шее. Влажные губы дотронулись до плеча и ощутимо сжали, то ли поцеловав, то ли прикусив.
Полина всхлипнула, дрожа всем телом.
Когда он её придавил, она уже была готова согласиться на всё.
Шалов был по сравнению с ней внушительной комплекции. Она это снова почувствовала, когда оказалась распластанной его телом. Он с силой вжимал её в стену, давая понять, что его слова не расходятся с делом — что его возбуждение достигло предела.
Она и сама теряла голову от его силы, от его внутренней мощи, от его запаха. От того, как он прижимался к ней.
— Так…Так пусти и пошли…
Это всё, на что она оказалась способной.
Через мгновение они уже были в комнате и остервенело срывали друг с друга одежду. Казалось, что если они сейчас же, ежесекундно не доберутся друг до друга, то сойдет с ума, взорвутся, исчезнут. Их физическая тяга ощущалась даже в воздухе, который наэлектризовался и едва ли не искрил.
