Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Владимир собирался купить Майе и Лилии что-нибудь вкусное, но после разговора с Васильевной все светлые мысли выветрились из головы.
Кто дал право обществу решать, кого назначать опекуном?
Владимир щелкает зажигалкой. Искры летят, но огонь не появляется. Он со всей злости швыряет сигарету под ноги.
Ребенку нужны и папа, и мама. Почему выходит, что мать важнее для ребенка, чем отец? Что бы там ни рассказывали. Отец – пустой звук. И это похоже на заговор.
Дурацкий стереотип. Если отец, то обязательно деградант, неспособный позаботиться о малыше.
Руки автоматически достают из пачки новую сигарету.
Полно историй о том, как ребенка оставляли с отцом, и все было вполне нормально. И воспитал, и вырастил, и все живы-здоровы. Но это где-то там, далеко… заграничные, телевизионные истории. В реальности такое не работает.
Владимир любит своего сына. Дали бы ему шанс, он бы доказал. Убедил бы весь мир в том, что его сыну лучше с ним, чем с Аллой.
Нужно поговорить с родителями Лилии.
В голове звучит голос Васильевны. Владимир, если у вас есть какая-то информация, сообщите.
– Сообщить? Хрен тебе на воротник. Тебе и всему твоему отделу. Уроды конченые, – говорит он и поджигает новую сигарету.
Дым с облегчением выдувается изо рта, и онемевшие пальцы Владимира перестают трястись.
Он возвращается за девочками.
Идет.
Смотрит под ноги.
Он старается не думать ни о чем, но проклятые мысли возвращаются и терзают голову.
Владимир устал жить во лжи. Устал от бесконечного притворства. Жена, которая давным-давно не жена. Он это знал. Знала это и Алла. Еще друг, который давным-давно не друг. Глеб годами продолжал вести себя как ни в чем не бывало, а Владимир молчал о том, что в курсе всего. Все притворялись, но это ничего не меняло.
И Костик.
Единственное существо, которое все еще дорого Владимиру. Сын, который давным-давно не сын. И не был никогда сыном.
От собственных мыслей Владимира передергивает.
Нет. Нет-нет.
Костик никогда не узнает, что Владимир ему не родной.
– Через мой труп! – рычит Владимир и сжимает подожженную сигарету в кулаке.
Все притворяются.
Кто-то больше. Кто-то меньше.
Это же ничего не меняет.
* * *Пустая остановка.
Ни в одну, ни в другую сторону транспорта нет.
Начинает темнеть. Глеб планировал заехать на часок, а в результате просидел весь день у Кати. Так ничего толком и не добился.
