Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Она читает мои мысли?
– Что?
– Ым, рисунок, – она кивает на листок, чтобы я посмотрел. – Решишь, что, ым, сумасшедшая.
В том, что она ненормальная, я определился давно. Независимо от того, что она там изобразила.
Переворачиваю листок.
Рассматриваю.
Зверь, или демон какой-то, стоит, как рок-гитарист одной ногой на колонке и играет на причудливом инструменте.
Ничего особенного.
За свою практику довелось набить нечисти на километры кожи. Черепки, рогатые упыри, зомби с клыками. Даже мумию-насильника с горящими глазами делал.
Все было.
– Нужно уточнить. Мне не ясно из наброска. Не совсем понятно, что нарисовано.
– Я, ым, плохой художник. И к тому же торопилась.
– Ничего-ничего. Мне главное идею понять. Лицо подправим, вернем телу пропорции.
Отодвигаю листок подальше. Продолжаю рассматривать.
– Кто это? Какой-то леший?
Девушка не отвечает.
– А что у него в руках? По-видимому, какой-то музыкальный инструмент.
Опять от клиентки ни звука. Сам я не разберусь в ее каракулях.
– Нет. Не молчи.
Не успеваю договорить, как картинка на листе обретает узнаваемые черты. Я могу различить, что девушка изобразила. Неровные линии переплетаются, короткие штрихи словно пазл объединяются в узоры.
Это дьявол.
Не демон, не вампир, ни тем более леший. Я уверен, не знаю почему, но это точно дьявол. Он играет на человеческом теле. Вместо струн у него волосы, вместо виолончели обнаженное тело девушки.
– Я вижу, – говорю и сам удивляюсь своему голосу.
Мои голосовые связки свистят. Взвизгиваю, как маленькая девочка, которая впервые в жизни прокатилась на белоснежном пони.
Клиентка улыбается.
– А это?
Я показываю на виолончель дьявола.
Растрепанная прическа не позволяет рассмотреть лицо, но черты намекают на мою клиентку. Длинные ноги девушки с рисунка подогнуты, но я могу рассмотреть, что на бедре у нее что-то есть… татуировка.
– Это ты?
Девушка не отвечает.
Опять будем играть в молчанку.
Подрисовываю недостающие детали. Исправляю недочеты. Тело виолончели перекручено. На границе с талией подчеркиваю завитки кожи, вывернутой спирали.
Клиентка берет карандаш, дорисовывает полоски вместо ребер, словно на подвесной лестнице. Кажется, я понимаю, обвожу по краям маркером, получается цепь ДНК.
Клиентка подмигивает.
– Он душит ее?
Тыкаю карандашом в эскиз.
– Сдавливает ей горло?
Девушка кивает.
Акцентирую карандашом когти на скрюченных пальцах.
