Автор
Эйфория лета растворилась как будто бы в мокроте дождя, и вот уже я возвращаюсь домой на Норвежский лес. Темное небо лишь добавляет унылости городу под бременем вечной облачности, а холодный осенний ветер обдувает крыши и рекламные щиты как живые существа из страшных сонников. В этот момент я чувствую себя не просто путешественником, но и исследователем безграничных лесов далекой Норвегии....
Закончив играть, она оперлась о столбик и, разглядывая небо, о чем-то задумалась.
– Можно один вопрос?
– Давай. Я как раз подумала, что неплохо бы поесть.
– Не съездить ли к мужу и дочери? Они же в Токио?
– В Йокогаме. Нет, не поеду. Я тебе уже говорила. Им не стоит больше со мной встречаться. У них – новая жизнь. А я только буду страдать. Лучшее средство – не видеться.
Она смяла и выбросила пустую пачку «Сэвэн Старз», достала из сумки новую, содрала целлофан и вытащила сигарету. Но не прикуривала.
– Я – конченый человек.
– А мне очень нравится нынешняя Рэйко. Уцелевшая она память, или еще там чего. К тому же, может, это не так важно, но я очень рад, что одежда Наоко попала в такие руки.
Рэйко озорно улыбнулась и прикурила.
– А ты, несмотря на юный возраст, умеешь порадовать женщину.
Я покраснел.
– Я только честно сказал то, что думаю.
– Знаю-знаю, – рассмеялась Рэйко.
Тем временем поспел рис, я налил в кастрюлю масло и приготовил сукияки.
– Неужели, это не сон? – воскликнула Рэйко, втягивая носом запах.
– Стопроцентно реальные сукияки. Говорю по своему опыту.
Мы, почти не разговаривая, вытягивали из кастрюли сукияки, пили пиво и ели рис. Чайка учуял запах мяса и получил свой кусочек. Наевшись до отвала, мы прислонились к столбам и разглядывали месяц.
– Ну как, хорошо? Понравилось? – спросил я.
– Очень. Нет слов, – с трудом вымолвила Рэйко.
– Что будем дальше делать?
– Сначала перекурим, а потом я хочу сходить в баню. А то волосы уже слиплись.
– Хорошо. Есть одна здесь поблизости.
– Кстати, если не секрет, скажи – ты уже спал с Мидори?
– В смысле, занимался ли я с нею сексом? Нет. Я решил, что лучше этого не делать, пока все не встанет на свои места.
– А разве уже не встало?
Я покачал головой, как бы говоря: «не знаю».
– Наоко умерла, и все со временем уладилось.
– Нет, не так. Ты ведь еще до ее смерти все уже решил? Мол, не можешь расстаться с Мидори. Живая Наоко или мертвая – разницы не имеет. Ты выбрал Мидори, Наоко выбрала смерть. Ты уже взрослый, должен нести ответственность за свой выбор. В противном случае все полетит в тартарары.
– Только я все равно не могу забыть, – сказал я. – Сам пообещал Наоко ждать ее, сколько потребуется. Но не смог. В конце концов, бросил ее в самый последний момент.
