Автор
Эйфория лета растворилась как будто бы в мокроте дождя, и вот уже я возвращаюсь домой на Норвежский лес. Темное небо лишь добавляет унылости городу под бременем вечной облачности, а холодный осенний ветер обдувает крыши и рекламные щиты как живые существа из страшных сонников. В этот момент я чувствую себя не просто путешественником, но и исследователем безграничных лесов далекой Норвегии....
Странно, да? Тебе не кажется, что это несправедливо? Словно проклята на всю жизнь… Знаешь, мою старшую сестру зовут Момоко. Чудное имя, правда?
– И ей идет розовый[18]?"
"– Еще как. Будто рождена носить все розовое. Видишь, какая несправедливость?
На ее стол принесли еду, и парень в полосатом пиджаке позвал:
– Эй, Мидори, иди есть.
Она повернулась и жестом показала, что поняла.
– Слушай, ты лекции конспектируешь? По «Истории театра II»?
– Да, а что?
– Будь другом, дай списать? Я пропустила две, а в той группе у меня знакомых больше нет.
– Бери, конечно. – Я достал из сумки тетрадь, проверил, нет ли там лишних записей, и передал Мидори.
– Спасибо. Ватанабэ, а ты послезавтра пойдешь в институт?
– Пойду.
– Тогда приходи сюда в двенадцать. Верну тетрадь, заодно угощу тебя обедом. Пищеварение не расстроится, если будешь есть не один?
– С какой стати? – сказал я. – Только не нужно благодарностей. За какой-то конспект.
– Ладно тебе. Я люблю благодарить людей. Ну как, идет? Ты не записал.
– Не забуду. Послезавтра в двенадцать встречаемся с тобой здесь.
Из-за спины раздалось:
– Эй, иди скорей, а то все остынет.
– Ты давно научился так говорить? – не реагируя на зов, спросила Мидори.
– Наверное, да. Я сам не обращал на это внимания, – ответил я. И действительно, она сказала мне об этом первой.
Мидори о чем-то задумалась, но вскоре улыбнулась, встала и пошла за свой стол. Когда я проходил мимо, она помахала мне. Остальные трое лишь скользнули по мне взглядами.
В среду в двенадцать Мидори в ресторане не появилась. До ее прихода я решил выпить пива, но ресторанчик начал заполняться публикой, и пришлось заказать еду и поесть одному. Когда я закончил, было уже двенадцать тридцать пять, но она так и не пришла. Я расплатился, вышел на улицу и сел на каменную лестницу к маленькому храму, чтобы развеять пивной хмель, а заодно подождать Мидори до часу, но все было тщетно. Так и не дождавшись, я вернулся в институт, почитал в библиотеке книгу, а в два часа пошел на семинар по немецкому.
После занятий зашел в учебный отдел, проверил журнал посещаемости и нашел в группе «История театра II» ее имя. Студентка по имени Мидори была только одна – Мидори Кобаяси. Затем я нашел в картотеке студентов 1969 года поступления карточку на имя «Кобаяси Мидори» и записал ее адрес и номер телефона. Она жила в районе Тосима, в частном доме. Я пошел к автомату и набрал номер.
– Алло, «Книжный магазин Кобаяси».
