Впрочем, всё это зверьё людей к себе не подпускало, за исключением собак. Одичавшие псы сбились в стаи и выглядели опасно. Пока они не нападали, охотясь на кого-то помельче, но ночью без костра спать никто не решался. Мало ли что!
А тут ещё рыба не ловится, и ничего похожего на поля со съедобным содержимым нигде не попадается. Что неудивительно для ноября, пусть даже в этих местах в ноябре температура градусов пятнадцать выше ноля. Правда, сейчас уже декабрь, по прикидкам Петра где-то третье или четвёртое декабря, с точного счёта все уже сбились. На улице ощутимо похолодало, вряд ли сейчас теплее десяти градусов, но главная проблема – это ночь, когда холодает так, будто на улице около ноля. Сколько на самом деле – Пётр не знает, вода не замерзает, значит, температура плюсовая, но всё равно холодно.
Поэтому идти они старались только в светлое время суток, пока относительно тепло. Как только начинало смеркаться, все сходили с трассы туда, где можно было найти топливо для костра, разводили огонь, кипятили воду из реки и запивали ею гематоген с пищевыми батончиками. Это позволяло хоть как-то утолить голод, огонь по идее отпугивал диких животных и бродячих собак, а спальные мешки позволяли не замерзать ночью.
В целом поначалу поход длился достаточно спокойно, но небыстро. Долго идти пешком без отдыха не получалось: Пётр был ещё слаб, да и десятилетнему ребёнку, всю жизнь прожившему в условиях наличия всевозможного городского транспорта от электросамоката до электробуса, длительные переходы давались тяжело. Поэтому остановки, чтобы передохнуть, делали часто и за день, если судить по дорожным указателям, не проходили и тридцати километров. Трасса была совершенно пустая, если не считать залежей мусора и хлама, оставленных прошедшими здесь толпами. И чем дальше от города уходила дорога, тем грязнее она становилась.
Но уже к исходу недели пути на загаженной трассе стали попадаться первые трупы. Разобранные на топливо для костров остовы машин, зачастую превращённые в зловонные отхожие места, всё чаще стали попадаться полностью выгоревшими, со следами от пуль и картечи. Лужи и брызги крови на асфальте стали нормой, и сильная вонь выдавала трупы, сброшенные кем-то на обочины. Обычно мёртвые тела были либо облеплены воронами, либо сильно обглоданы зверьём, и поначалу всех троих часто тошнило при виде столь ужасного зрелища. Потом обглоданные трупы стали попадаться прямо на трассе, их никто уже никуда не оттаскивал, видимо, толпы, которые проходили здесь ранее, уже привыкли к мертвецам. Частично это подтверждалось тем, что все трупы были обворованы и не имели при себе ничего ценного.