В зеркальном отражении видишь нечто таинственное и знакомое одновременно — новая реальность, где каждый шаг может быть последним. Здесь тревога в каждом вздохе воздуха и страх застелен по всему полу, будто наступил новый вирус эмоций. Мать и дочь движутся навстречу опасности, но вместе, готовые к любой битве за выживание....
Что и понятно! Это же родственники! Я тоже помогал, у меня жена – сестра моего сослуживца, командира соседней роты, мы с ним с лейтенантских погон вместе по войнам мотаемся, мы даже кровь другу на переливание отдавали, было дело! Давно братьями стали! Естественно, мне похрен, что он кавказец, какая, нафиг, разница?! Двадцать первый век на дворе!
– Тише, майор, народ распугаешь. – Игорь вздохнул. – Если эта тема болезненная, то давай её закроем. Не надо на меня орать, я тебе ничего плохого не сделал.
– Млять! – Интеграл коротко выругался и взял себя в руки.
Интеграл глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил совершенно спокойно:
– Короче, у нациков возникло предложение разыскать старые карты, найти склады Росрезерва и забазироваться там всем батальоном. И начать там выстраивать новую жизнь, а если блэкаут навсегда – то и новое государство.
– Так это не Эвереста была идея? – Игорь удивлённо поднял брови. – Я думал, его…
– Его в том числе! – Интеграл криво усмехнулся. – Потому что он был одним из них! В итоге один и остался!
Игорь промолчал, не став задавать вопросов, но Интеграл уже завёлся, и было видно, что он сам хочет изложить всё то, что изнури жжёт его обидой, демонстрировать которую он не хочет.
– Идея всем понравилась, – Интеграл болезненно улыбнулся, – но оказалось, что было у неё маленькое «но»: нацики желали возродить на базе складов свою долбаную славянско-фашистскую культуру, создать, типа, белое государство! Из этого вытекало, что брать с собой они планируют только тех, кто прошёл их грёбанутую расовую сегрегацию.
Он презрительно фыркнул, но на этот раз сдержался и продолжил со спокойной уверенностью:
– Когда Эверест это понял, он прямо их спросил: а что будет с остальными? Ему ответили, что нет смысла тащить с собой в новую жизнь старые проблемы, потому что в результате вместо новой жизни будет всё та же старая, только в новой обёртке.
