Искрометный детектив о поисках сокровищ в дачном кооперативе, где разворачиваются любовные интриги, семейные секреты и аристократические тайны. Остроумная история переплетает французскую интригу с российским провинциализмом, преподнося читателю щедрую порцию юмора и ностальгии по утерянному...
И это уже три уголовные статьи закона.
— Я просто пошутила! — перепуганно воскликнула Элка. — Это же была просто шутка, Славочка! Шутка и ничего больше!
— Не знаю, — продолжая нагнетать, Ладников с большим сомнением покрутил головой, — нам с Софьей это точно шуткой не показалось. А именно тем, чем и было на самом деле: злонамеренным, заранее спланированным действием с целью причинить страдания.
— Нет, нет, я ничего такого не хотела! — принялась заламывать руки и сразу как-то исступленно-истерично причитать Элка.
— Не знаю, Элла… — Ладников снова покрутил головой. — У нас вот, например, по району развешаны ориентировки, а по кабельному телеканалу идет предупреждение о некой мошеннице, которая обманным путем проникает в квартиры жителей и, пользуясь их наивностью, грабит людей.
— Но это же не я… — Элка обалдела и совершенно растерялась от такого поворота и дикого обвинения.
— А мне откуда знать, что это не ты? — картинно удивившись, с наигранным простодушием поинтересовался Ладников. — Я тебя практически не знаю, видел мимолетно и всего пару-тройку раз… Мало того, моя жена Софья отказала тебе в дружбе и отлучила от нашего дома, потому что ты не слышишь и не понимаешь, когда люди говорят тебе «нет». И в своей настырности переходишь всякие границы…
— Я больше не буду! — перебив его, прокричала Элка и, молитвенно сложив ладони замком, прижав их к груди, принялась уговаривать: — Честное слово, Ярослав, я больше никогда не буду! Это случайно произошло… просто я подумала…
Ладников вдруг резко наклонился вперед, грозной карающей тучей нависнув над продолжавшей сидеть и дрожать девушкой, и, перебив ее лепет, произнес каким-то металлическим тоном, жутко ее напугавшим:
— А мне пофиг, что ты подумала. Ты перешла границу. — Он посмотрел ей в глаза холодным, буквально принизывающим, до мелкой дрожи в желудке и груди испугавшим Элку взглядом и повторил с нажимом: — Ты перешла дозволенную границу и причинила боль и страдания Софье. А я никому не позволю хоть как-то ей вредить. И потому ты понесешь за это заслуженное наказание. Потому что за все в этой жизни следует отвечать, тем более за совершенные преступления. И запомни: у меня есть все твои данные. Все, — повторил он своим жутко пугающим тоном. — И я обязательно прослежу за всей твоей перепиской в сетях.
