Добрый день, Софья Павловна, — распахнув калитку с декоративным камнем и арочками в высоком заборе, приветствовал девушку охранник. Здесь воздух кажется насыщенным свежестью и теплом, как будто дверь открывается в новый мир — необыкновенные райские кущи с невиданными растениями и живописными видами за горизонтом. Софья с интересом рассматривает пришельцев из этих экзотических уголков, где время кажется медленнее....
Правда, быстро справился с неловким моментом и, взяв себя в руки и вздернув подбородок, почти вальяжно ответил на вопрос сестры:
— Ты права, Глафира, я приезжал предложить Павлу поучаствовать в одном новом, интересном деле. Но, к сожалению, он отказался.
— Типа катка в тундре? — усмехнулся Леонид, ни в малой степени не отреагировавший на разоблачения, обвинения и жесткие высказывания в его адрес, ничуть не сумевшие испортить ему настроения. — Или разведения песца в условиях пустыни?
— Кто бы критиковал, — вернул ему шпильку Алексей.
— «Послушай, Лень, не трогай шурина. Какой ни есть, а все родня», — хохотнув, толкнул подправленную цитатку из Высоцкого.
— О! — обрадовавшись необычайно, Алексей перевел стрелки на молчавшего до сих пор и неожиданно прорезавшегося зятя. — Валентин проснулся. Вы вот их с Машей спросите, они-то зачем к Павлу приезжали, чего просили? А, Маш? — с нажимом обратился он к сестре. — А то на нас всех бочки катишь, уму-разуму учишь, главным морализатором себя назначила… А сама тоже ведь не на банкет Пашку приглашать приезжала?
— Дядь Леш, — предупреждающе-холодным тоном одернул дядьку Владимир, тут же встав на защиту родителей.
— Да ладно, — устало махнула рукой Мария Егоровна, — что уж теперь, если пошел у нас вечер внезапных откровений. Нам с отцом скрывать нечего. Да, приезжали мы с Валей специально к Павлу и с просьбой. Просила я брата взять с собой в эту командировку Валентина, чтобы он хоть делом себя занял. Он же специалист первоклассный, каких поискать, и руки у него золотые, и руководитель грамотный.
— Мам, а почему вы ко мне-то не обратились? — Володя недоуменно посмотрел на мать и перевел вопросительный взгляд на отца.
— А ты бы отца к работе пристроил? — спросила с сомнением Мария Егоровна.
— Ребята… — Пораженный до глубины души Владимир развел руками и возмутился: — Ну какая работа, блин? Отцу сколько лет? А тебе, мам? Да, не спорю: вы крепкие, здоровые и полны сил, но разве вы не понимаете, что есть более важные дела? — Он удивленно и… откровенно обиженно смотрел на них.
