Добрый день, Софья Павловна, — распахнув калитку с декоративным камнем и арочками в высоком заборе, приветствовал девушку охранник. Здесь воздух кажется насыщенным свежестью и теплом, как будто дверь открывается в новый мир — необыкновенные райские кущи с невиданными растениями и живописными видами за горизонтом. Софья с интересом рассматривает пришельцев из этих экзотических уголков, где время кажется медленнее....
— Нет, конечно, — вместо Глафиры, раздраженно дернув плечиком, ответила Евгения, покраснев от полученного морального отлупа свояченицы. — Павел сказал, что чужих долгов не платит, тем более таких.
— А вот вам и мотив! — хлопнув в ладоши, радостно хохотнул уже порядком поднабравшийся Алексей Антонович. — Ха! Да всем известно, что Глашка за своего упыренка кого хочешь убьет. Пойдет на любое преступление, как та буржуазия за триста процентов дохода! А тут ее ненаглядного Ленечку мошенники за причиндалы прихватили, а братец помогать-выручать отказался.
— Алексей! — одернула его мать и потребовала у сидевшей рядом с ним Марии: — Маша, забери у него выпивку. Хватит уже, и так набрался."
"— А что, маман, я правду сказал, — не сдавался Алексей. — Все знают, что Глашка на муже повернута. Он ее «краш», как нынче молодежь это называет. Ленька-то что… так, пустой пузырь, ни на что не способный. А вот Глашуня наша стены протаранит ради него.
— Да иди ты на хрен! — взвилась от возмущения Глафира. — Сам ты пустое место! Ни фига не можешь, не умеешь, никогда не работал, только щеки свои надувал, типа: «Я крутой!» Вечно с Пашей соревновался, все доказать хотел всем, что круче его! А сам ни богу свечка, ни черту кочерга! Никогда ни хрена не делал, только прожекты всякие бредовые выдумывал от безделья! Оно и понятно, дурак же у нас думкой богатеет! Жену в богадельню сплавил и живешь за ее счет.
— Сплетни и наговоры! — лениво махнув рукой, отбрехался Алексей. — Тебе прекрасно известно, что я уже много лет работаю в исследовательском институте…
— Не работаю, ты хотел сказать, — хохотнула Глафира.
— Хватит! — снова взяла на себя роль рефери Мария Егоровна, останавливая брата и прикрикивая на сестру: — Глаша, уймись уже! Разошлась ты что-то излишне.
— А что ты мне указываешь? — проигнорировала ее распоряжения Глафира, которую, похоже, уже было не остановить ничем, кроме прямого хука в голову, так ее пробрало эмоциональным штормом.
Алексей Антонович стушевался, засопел, покраснел и делано хохотнул.
