А потому вряд ли следует удивляться тому, что войска очень быстро теряли остатки дисциплины и все чаще переходили на сторону бунтовщиков…
Внезапно распахнулась дверь, и в кабинет вбежала заплаканная жена Ходнева, а за ней появился его верный денщик Яков Майзаков, державший на руках сына полковника. Ходнев вскочил из-за стола и бросился им навстречу.
– Что случилось? – спросил он, налив жене стакан воды. – Почему ты здесь?
Судорожно отхлебнув воды из стакана, жена выдохнула:
– Чернь… громит квартиры офицеров…
Сидя на чердаке, мальчишки наблюдали за тем, как перепуганный дворник поспешно распахивал ворота и как во двор въехал грузовик, увешанный красными флагами и транспарантами и буквально облепленный радостно ревущей вооруженной публикой, которая наполняла не только кузов, но и висела на подножках кабины, а пара геройского вида матросов сидела даже на капоте машины, используя крылья передних колес в качестве подставки под ноги. Когда грузовик затормозил, из него стали выпрыгивать вооруженные люди. Довольно странное сочетание солдат, матросов и даже каких-то рабочих, а также их довольно лихой вид и вызывающее поведение характеризовали прибывших не как отряд, а, как ни странно это звучит, именно как компанию военных и «привоенившихся».
Многие из прибывших были крест-накрест опоясаны пулеметными лентами, хотя вооружены были далеко не все. Да и оружие их поражало своим разнообразием и разномастностью. Тут были и обычные трехлинейки, и кавалерийские карабины, и маузеры, и наганы, а у некоторых вместо оружия в руках были казачьи шашки и даже лопаты, которыми они воинственно размахивали из стороны в сторону. Был в грузовике даже пулемет. Единственное, что объединяло всю это разномастную компанию, это были красные банты на груди, да еще, пожалуй, общая страсть к выкрикиваниям революционных лозунгов и угроз в адрес буржуев вообще и офицеров в частности.
Старший в этой компании, расхристанный, диковинно одетый и поразительно похожий на проходимца с Хитровки, подозвал к себе дворника и потребовал у него назвать «подозрительные квартиры», в которых следует немедля провести обыски и экспроприации «всего награбленного у трудового элемента». Бледный дворник что-то залепетал в ответ, и вот уже прибывшие начали разбегаться по парадным.
– А чё у солдат командир не военный?
Егорка оглянулся на спросившего Матвея, с которым они сидели на чердаке, и пожал плечами.
– А я-то почем знаю? Могёт быть, что и переоделся.
Матвей хмыкнул и отрицательно замотал головой.
– Не, Егорка, не могет того быть. По ём же видать, что никакой он не военный. И морда в нево, как у прохиндея.
Где-то в доме прозвучал выстрел. Потом еще один.