Случившемуся возможны были два объяснения: либо настоящей марки вообще не было — старик украл у владельца фальшивку, либо он украл подлинник и заменил ее фальшивкой позднее, перед встречей с заказчиками. То есть хотел их кинуть, а настоящую марку где-то припрятал.
Первый вариант Леру никак не устраивал, и она решила исходить из второго. Значит, нужно было продолжать разрабатывать старика и выяснить, куда он спрятал настоящую марку.
Леня поставил машину рядом с Александринским театром и направился в сквер под сенью памятника Екатерине Великой — знаменитый Катькин садик. Здесь, на скамейках вокруг памятника любвеобильной императрице, в теплое время года играли в шахматы любители самого разного возраста и уровня — от способных школьников до седовласых пенсионеров, от начинающих любителей до зрелых мастеров. Поскольку игра здесь шла на деньги, то среди этих шахматистов попадались не только любители. Старожилы Катькиного садика помнили, как лет тридцать назад молодой перспективный шахматист приходил в этот садик, когда у него кончались наличные, и играл две-три партии с теми, кто не знал его в лицо. Первую партию он специально проигрывал, чтобы завлечь соперника, а потом предлагал значительно увеличить ставку и обирал любителя до нитки.
Молодой шахматист стал потом чемпионом мира и очень не любил вспоминать о том периоде своей карьеры.
Впрочем, преобладали в садике тихие интеллигентные старички, для которых шахматы были не средством добывания денег, а любимым увлечением и проверенным способом борьбы с одиночеством и неотвратимой старостью.
Одного из таких старичков и высмотрел Леня Маркиз на скамейке возле самого памятника.
— Здравствуйте, Иван Игнатьевич! — приветствовал Леня, подсаживаясь к нему. — Как ваше здоровье?
— Здравствуй, голубь сизокрылый! — отозвался старик. — Грех жаловаться… я, ты знаешь, жизнь веду спокойную, умеренную, ничего лишнего себе не позволяю, соблюдаю режим, так что для болезней особых причин не имеется… болезни, они предпочитают людей ленивых и невоздержанных.
Ленин собеседник действительно выглядел весьма достойно и благообразно.
Увидев его впервые, можно было подумать, что перед вами крупный конструктор или известный профессор на пенсии, возможно, даже академик. В действительности же Иван Игнатьевич был в прошлом вором-домушником высочайшего уровня, о котором в уголовной среде рассказывали легенды.
