Автор
В дрожащем свете ночи Аскель чувствует холод и боль, как никогда прежде. Кровь на его одежде и руках – символ того, что он больше не может с этим ничего поделать. Мир вокруг кажется тихим, но полным грозящего угрозы тьмы, а внутри него – пустота и невыносимая тоска.
— Не беспокойтесь, господин Рал, я сам кому угодно вырву ноги и засуну ему в зад, если посмеет обидеть вашу дочь и мою невесту.
Рукопожатие прекратилось, следом протянул руку Ар'оф. Рукопожатие вышло таким же крепким.
— Боюсь, Аскель, что всё не так просто. Если ты всё же обидишь мою дочь и Николай оторвёт тебе ноги, после того как он засунет тебе их в зад, я призову всех своих лекарей, чтоб они затянули твои раны, а после оторву тебе руки. Думаю, сам понимаешь, куда я тебе их засуну и затолкаю ногой?
— Понимаю, — ответил Аскель с весёлой улыбкой.
— Хорошо, — продолжил Ар'оф. — Остался главный вопрос, хоть пока для него и рановато. Аскель, кто из наших дочерей будет главной женой?
— На этот вопрос могу ответить хоть сейчас. Никто. Я в том смысле, что не собираюсь выделять или обделять кого-то одного. Нессия и Марина будут для меня равны.
— Правильные подобрал слова, — демон улыбнулся клыкастой пастью, после чего посмотрел на ничего не понимающую и миниатюрную, по сравнению со своим отцом, девушку.
— Что? Почему, отец?! — не выдержала Марина и тут же прикрыла рот рукой, стыдливо опустив глаза.
— Защита, дочка. Если мы объявим, что вы с Нессией уже заняты официально, то боюсь, Аскель с вашей арены не будет вылезать.
Ухмыльнувшись, строгий отец вышел из комнаты, не забыв сказать отцу Нессии, чтоб тот прихватил артефакт, когда закончит. Эльф в зелёных одеяниях вздохнул и обнял свою дочь.
— Надеюсь, ты не ошиблась в своём выборе и в своём решении. И Николай прав, мы не можем пока объявить официально, так что вам придётся отбиваться от своих поклонников. Аскель, теперь у меня дело к тебе. Я помню о твоих словах, но всё же скажу. Если тебе понадобится помощь, то помни, мой род поможет чем сможет. Ты, самое главное, береги моё самое главное сокровище, — мужчина улыбнулся и провёл ладонью по щеке своей дочери, после чего вновь посмотрел в сторону Аскеля.
