В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
– Точно?
– Абсолютно точно!
Корнев скривил лицо:
– А здесь и в самом деле все игроки «Спартака»?
– Все, кто играл в том матче, после которого был убит Зацепин, – подтвердил Зверев.
– Короче, вся наша версия о том, что Черных является одним из игроков «Спартака», лопнула как мыльный пузырь. Что ж, товарищ майор, поздравляю вас! Столько времени возились, и на тебе! Нет у нас больше ни подозреваемых, ни версий, короче, ни черта у нас нет! – Корнев принялся тереть подреберье.
– Почему же нет версий? Есть! И не одна, а целых две.
– И что же ты там такое собрался проверять?
– Не важно, что, а важно, где и когда.
– Вон оно как. И где?
– Вечером наш «Спартак» играет с командой великолукского «Железнодорожника», начало матча в пять. Так что сегодня мы идем смотреть футбол. Это, кстати, всех присутствующих касается. Кроме, разумеется, нашего уважаемого Степана Ефимовича… – Зверев манерно склонил голову набок.
– Очень тебе за это признателен, – не без ехидства парировал Корнев. – А то я, знаешь ли, не любитель футбола…
– Я в курсе. Так что вечером можешь спокойно пить чаек, глотать из ложечки настойку прополиса и ублажать свою неуемную язву.
Корнев сжал кулаки.
– И я иду на футбол? – робко поинтересовался Демченко.
Зверев хлопнул себя по коленкам, встал и подошел к Горохову.
– Разумеется, Савелий Кондратьевич! Без тебя никак.
– Я так понимаю, мы туда едем не игру смотреть, а для того, чтобы наш Савелий Кондратьевич мог еще раз поглядеть на игроков «Спартака»? – предположил Евсеев.
– А я вот футбол очень люблю, – подключился к разговору Горохов."
"– Мне до твоей любви нынче дела нет. Так что всем смотреть в оба и варежку не разевать. Тебя, Шура, это особенно касается.
– Особо? Это еще почему? Чем же я так отличился? – довольно безмятежно поинтересовался Шура.
– Да уж отличился.
– Что-то я вас не понимаю, товарищ майор!
– А я тебе сейчас объясню, – в глазах Зверева мелькнули недобрые огоньки.
Горохов захлопал глазами.
– Узнать, кто мог у Мишки нож украсть?
– Правильно! – Зверев закивал и положил молодому оперу руку на плечо.
– Я тогда с вахтером говорил, он меня заверил, что никто, кроме тренера и футболистов, в раздевалку в тот день не заходил.
