В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Штрафной удар выполнял второй нападающий «Спартака» Трофимов, однако он не смог отличиться и угодил в штангу! В результате псковская команда проиграла со счетом четыре – пять! Большинство болельщиков и игроков считают, что, если бы Ярушкин остался на поле, итог игры был бы другим. Ярушкин, по словам очевидцев, сильно рассердился и на Трофимова, не сумевшего реализовать штрафной, и на судью, который удалил его с поля за некорректное поведение, и наверняка затаил нешуточную обиду на Зацепина, ударившего его по ногам, так что мотив для убийства у него был.
Лопатин тут же замахал руками.
– Да что вы такое несете, молодой человек? Какой еще такой мотив? Какое там – «под шумок»? Все же было совсем не так…
– И нож, конечно же, тоже не его? – не без ехидства спросил Кравцов.
– Нож – его! Я этого и не отрицаю. Более того, нож этот в свое время я подарил Шаману.
– Ну вот! – оживился Кравцов. – Значит, у нас уже не три, а четыре свидетеля…
– Каких еще три свидетеля?
Кравцов повернулся к Корневу.
– Опросив нескольких игроков «Спартака», участвующих в драке, удалось выяснить, что обнаруженный на месте убийства нож принадлежит Михаилу Ярушкину! Три человека опознали нож как принадлежавший Ярушкину.
Лопатин вскочил.
– Я против Мишки давать показания не буду!
– Дело ваше. Трех свидетелей нам вполне хватит.
Лопатин не унимался:
– То, что нож действительно Мишкин – это факт. Но он еще ничего не доказывает.
Кравцов покачал головой, потом встал, подошел к столу Корнева, схватил с его стола телефонную трубку и набрал номер:
– Леонид Валерьевич?.
– Да как же так? – Лопатин плюхнулся на стул.
