В глубинах веков, где лед и пламень борются за господство, уживаются таинственная ведьмачья сила и древние заклятия. Название "Ну ты и ведьма!" - это не просто приквел к миру, но волшебная история о смелой девочке, чью жизнь будет изменена навсегда.
"
"– Нет, не буду влиять! И тебе хватит лезть, мама! Уж поверь, сами разберемся.
Я вылетела из библиотеки, как рой разозленных ос, еще и дверью хлопнула.
– Злая вы. – Печальное заявление, как бревно под ноги.
Я резко остановилась и обернулась.
Юная ведьма, кажется Никки, держала поднос с чаем и сладостями.
– Я думала, хранительница мудра и сострадательна, а вы… – Девчонка шмыгнула носом. – Пусть бы говорила, молча делали бы по-своему!
Слова юной ведьмы – или ей далеко не восемнадцать, ведь внешность обманчива? – стали ледяной полыньей, в которую меня окунули, остужая пыл.
Сжимая побелевшими пальцами поднос, Никки продолжила отповедь:
– Когда двадцать лет назад вы вдруг исчезли, перестали выходить на связь, Старшая чуть с ума не сошла от беспокойства. Рванула в столицу искать вас, хотя родственники и друзья предыдущего магистра Жатео могли опознать и схватить ее. В академии сообщили, что вы в другом мире проходите обучение, и Старшая вернулась. Вернулась седая, но относительно спокойная.
А я думала только о детских обидах и ноше, которую мне взвалили на плечи.
Нужно было слушать, кивать – и не поддаваться. Даже дав клятву, можно лавировать. Или я не хитрая, наглая ведьма?!
Беззвучно открыв дверь, я вернулась, чтобы поговорить.
Старшая… нет, моя мама тихонько плакала, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки.
Слезы матери – это больно, особенно если ты их причина.
– Прости меня, пожалуйста.
Она обернулась и крепко меня обняла.
– И ты меня прости, Зея. Прости, что давила, что ломала судьбу!
А дальше были разливы слез и откровения по душам. Я никогда так искренне не говорила с ней: то была слишком мала, то мешали дела поселения.
Проговорили мы до рассвета, выпив не один заварник травяного чая, который таскала нам безропотно Никки.
– У тебя вечером церемония, надо поспать, – зевнув, заявила мама, когда солнечные лучи робко прокрались в щель между половинками шторы. – У тебя есть красное платье?
Я кивнула.
– А шляпа есть? – не унималась мама.
Чейл заявил, что ведьминские шляпы – пережиток прошлого, вышивки-оберега на платье достаточно. Я с ним была полностью согласна и сейчас отрицательно покачала головой.
– Шляпы нет, как и метлы.
Вздохнула, вспомнив Вету. И набалдашник потерялся, даже на каминную полку нечего положить, чтобы вспоминать боевую подругу.
