В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
— Я подумал, если меня лишат звания и выставят вон, ты возьмешь меня поваром? Олт меня научит, я буду стараться.
Довольный. И так хочется верить, что теперь все будет хорошо.
Я подошла, обняла его сзади, потерлась щекой о его плечо."
"— Между прочим, значительная часть всего, что ты тут видишь, куплена на твои деньги. Так что можешь считать себя совладельцем.
— Отлично! Тогда тем более садись, Джу. Я сейчас домою… Что ты делала с этой кастрюлей?
— Я приготовила ее специально для тебя. Знала, что тебе понравится.
Видела, с каким интересом Олт поглядывает на него, не говоря уже про Дару, которая, наверняка, невесть что себе вообразила. А, может быть, даже узнала, видела его фото в газете. Впрочем, наверно, не так-то легко опознать генерала, бывшего советника и любовника императорской дочери, в человеке, который моет кастрюли и собирается жарить картошку. Или легко? Военная выправка сразу бросается в глаза, даже без всякого мундира.
Мы так и не объяснили ничего. К хугам… я не обязана ничего объяснять.
Сейчас я просто сидела и смотрела на него, этого генерала и любовника… не важно. Мне нравилось.
Он делал это для меня.
И мне даже захотелось, чтобы поскорее вечер и все разошлись. Выгнать их, что ли? Олта тоже отпустить домой, закрыть кафе. Гостей, конечно, так просто не выгонишь… Но не принимать заказы больше, к хугам всех… Я хочу просто побыть вдвоем. Совсем. На всю ночь.
Звякнула дверь.
Выгнать…
— Добрый вечер, ти Сатоцци!
Нито такой вежливый мальчик, он всегда заходит здороваться.
— Добрый вечер, Нито.
Газета у него в руках.
— Вы ведь отпустите Дару со мной, ти Сатоции?
Иногда я чувствую себя строгой матерью.
— Идите. Но завтра утром не опаздывай, Дара.
— Спасибо, Джу. Я не опоздаю!
Она берет Нито за руку, чмокает в щеку, уже почти собираясь увести.
Но вот где-то тут он замечет Итана и замирает с открытым ртом.
— Нито, идем.
— Да… простите… а… — неуверенно мнется Нито, разворачивает газету.
И я понимаю, что на первой полосе вечерней газеты фотография Итана, выходящего утром из поезда. И когда успели? «Генерал Гратто возвращается в Альденаер!» Невозможно не узнать.
Итан ставит кастрюлю в раковину.
— Вы что-то хотели, молодой человек? — в его голосе неожиданный лед, до звона.
ГЛАВА 40. Слезы
Марис
16 лет назад, конец лета
Его ладонь на моем бедре, так нежно поглаживает.
