В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
— Джу, глупенькая… — он осторожно погладил пальцами мою щеку, — о чем ты только думаешь? Тогда мы скажем, что он похож на тебя, такой же темненький, на твоего отца, твою мать ютолийку, какая разница. Там разберемся. Ты, главное, роди сейчас, а там будет видно. Я люблю тебя, и этого уже ничто не изменит. Буду любить вас обоих. Не бойся ничего.
У меня слезы из глаз.
Мне так страшно, что уже нет сил ни о чем думать.
Когда я пыталась представить эту ситуацию со стороны — безумие, такая дикость… Взять и начать рожать в Императорском Управлении Безопасности, выставив принцессу и герцога за дверь…
Я ведь не умру, правда? Все началось раньше времени, но ведь ничего страшного? Не так уж сильно раньше, всего месяц… Все будет хорошо?
Я крепко держала Итана за руку.
— Тану, расскажи мне что-нибудь.
— Что рассказать?
— Не знаю… Просто что-нибудь, мне хочется слушать твой голос.
— Хорошо, — согласился он. — Закрой глаза.
Он говорил, я слушала. Мне действительно было не важно о чем, он понимал.
А потом меня накрыло снова, я кричала и плакала, судорожно сжимая его руку. Но он был со мной, рядом. Все хорошо…
Потом отпустило.
Я лежала и всхлипывала, что не хочу, не буду рожать, я передумала, мне это совсем не надо. Понимала, что это бред, конечно, но иначе не могла… Итан обнимал меня, гладил по волосам. Без него я сошла бы с ума.
Потом, наконец, пришел врач. Какой-то местный, не из тех, кому доводилось принимать роды.
Я старалась не волноваться.
Итан сидел рядом со мной, держал за руку. Его попыталась выставить за дверь, мужчинам здесь не место, но он никуда не ушел. С ним сложно спорить, он генерал, он сам мог послать кого угодно — просто и однозначно.
Не знаю, сколько это длились. То чуть отпускало, становилось легче дышать, то схватки начинались с новой силой так, что хотелось умереть, лишь бы закончилось.
Когда появилась акушерка, я даже не успела понять.
— Ничего, тианте, — вдруг радостно объявила она, — все идет как надо, вы очень сильная. Скоро родите.
Скорей бы уже!
Потом приехал врач, за которым посылал Итан, из госпиталя. И Итана снова попыталась выставить за дверь, но снова не смогли, никаким светилам медицины это не под силу.
