В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
Он молчал, не возражал мне, но я чувствовала, как все это ему не нравится. Он хотел сбежать в свою Дакату, на свою войну. Он хотел сам.
— Тану, не бросай меня. Пожалуйста.
Скрипнул зубами, так отчетливо.
Потянулся, поцеловал меня, жадно припав губами к моим губам.
— Обещай, что подумаешь, — попросила я.
— Подумать — обещаю.
Подумать — не значит поступить, как хочу я.
Но ведь то, что я предлагаю — куда лучше. Я могу помочь. Никакой войны, никой опасности, хорошая работа… Как можно отказаться?
Я надеялась, что смогу его уговорить.
— Я люблю тебя, — шепнул он.
Не уезжай, ты мне так нужен.
* * *Марис, дом Фейруха Фа-ди-Иджант
Утро перед завтраком
— Через неделю «Ласточка» отходит в сторону Люфы, завезет тебя в Таркис, а там встретит дядя Меро.
Отец смотрел на меня хмуро, словно еще размышляя о чем-то.
— Ты отправляешь меня в Шуджар?
У меня отчаянно сжалось сердце. Так хотелось расплакаться, броситься к отцу на шею, приласкаться, попросить его… он простит.
Хватит. Я только поджала губы.
Я пыталась уговорить Итана, но выходит — уезжаю сама.
— Да, — сказал отец. — Я отправляю тебя в Шуджар, как обещал.
Мне казалось тогда, что жизнь кончена. Что я буду делать так далеко от дома? Как буду жить? Я вовсе не хочу провести жизнь рядом с благообразными тетушками, которые примутся учить меня жить.
Без Итана…
Он все равно не хотел. Он сказал, что не может.
Если он не останется — какая разница.
Я кивнула.
— Хорошо, — едва слышно, голос не слушался.
Кажется, отца слегка удивила моя покорность.
— Ты не спрашиваешь за что, Джуара?
— Очевидно за то, что ночь я провела не дома.
— И ты не станешь отрицать это?
— Отрицать? Что мне сказать тебе? Что всю ночь я спала в своей постели? Ты же знаешь, что это не так.
— Можешь рассказать о том, как наглый оборванец выкрал тебя прямо из кровати, связал по рукам и ногам, заткнул рот и обманом заманил на набережную, гулять под луной.
В голосе отца отчетливо сквозил яд.
— Нет, Итан тут не причем. Я сбежала сама, потому, что так захотела. Не трогай его.
— Итан? — он хмыкнул, оценивая. — Может быть, и гуляла ты не с ним?"
"— Какая разница, с кем я гуляла?
— Есть разница. Я предупреждал его, чтобы больше даже не смотрел в твою сторону.
